А несколько дней назад я беседовал о возможностях интернет-бизнеса с одним хозяином магазина и он сообщил мне, что имел уже с десяток этих предложений…

Очень получается интересная ситуация: он имел с десяток предложений (на русском языке) о выводе его бизнеса на интернет, при каких то русских сайтах, при том, что ни одного русского сайта, могущего реально помочь ему в его бизнесе в Америке нет. И в ближайшее время быть не может (об этом позже). Но с десяток предложений от разных доброхотов он уже получил.

Эта ситуация напоминает мне анекдотичный период в 80х годах, когда как грибы после дождя вылезали разные курсы по программированию, которые … не имели компьютеров. (Компьютеры стоили тогда дорого).

Различие тут есть. Программистские курсы без компьютеров таки могут чему то научить человека (какая разница – писать программу на бумаге или на клавиатуре), а вот интернет-бизнес от «не-от-кого» ничего хорошего дать не может.
Я сильно подозреваю, что приведет все это к следующему:
сотни наших бизнесменов, поддавшихся на сладкие телефонные уговоры, потратят сотни или тысячи долларов на разные заманчивые интернет-проекты, не получат взамен ничего и решат, что все это не более чем очередной обман народа.
В итоге наши бизнесы массово отшатнутся от всех этих завлекаловок еще на несколько лет и мы опять сами себя одурачим.

Я хочу кое-что рассказать нашим читателям о звере по имени Интернет, потому что это – очень интересный зверь и знать о нем нам всем уже надо.

НЕМНОГО ОНТОЛОГИИ
Что такое Интернет?
И насколько он уже важен (понимай – популярен)?
Эти два очень простых и очень важных вопроса сразу вызывают кучу противоречивых ответов.
Три года назад я присутствовал на одном бизнес семинаре по интернет и мне было авторитетно заявлено, что на тот момент имеет быть 180 миллионов пользователей интернета и число это растет на 30% каждый… месяц!
А в других, и тоже авторитетных источниках, я нашел, что на 1999 год число пользователей интернета составляет 150 -170 миллионов и растет на 30% в год.
(Половина этих пользователей – жители США).

Вот эти последние цифры я предлагаю принять за реальность (по крайней мере, они очень близки к ней).
Что до сумасшедших цифр – то они от лукавого.
Они, вероятно, были основаны на неправильном методе подсчета. Например, на количестве открытых е-мейл адресов. Но так считать нельзя.
Потому что есть много мест, где можно получить бесплатные е-мейл адреса и у меня лично их не менее 50 (на все случаи жизни). И если считать меня одного сразу за 50 пользователей – то можно выйти на скорость роста не только 30% в месяц, но и 30% в неделю.

Второй, не менее туманный вопрос: что такое интернет?

Его часто сравнивают с библиотекой, где можно найти все что угодно. Такое сравнение имеет право на жизнь, потому что интернет – это и библиотека тоже.
Но это сравнение совершенно не достаточно, оно не объясняет ни важности ни возможностей интернет.

Интернет и подключенный к нему компьютер – это универсальный и очень мощный узел связи.

Помню, как чуть более 10 лет назад я разглядывал с завистью узел связи одного крупного предприятия в Ленинграде. Это была отдельная запертая комната, а в ней стояли несколько телетайпов и неспешно выпускали из себя узенькие ленты бумаги. Даже в бывшем СССР с их пещерными представлениями о промышленном дизайне, производители отнеслись к волшебным машинам с почтением: телетайпы были по-своему красивы, остекленены со всех сторон и аккуратно облицованы полированным деревом. Я облизывался, на эти телетайпы, но понимал, что надежда иметь такую игрушку для моего кооператива – совершенно несбыточна, и нечего даже о том мечтать…

… и всю эту отдельную комнату, со всеми ее облицованными деревом телетайпами уже десять лет назад можно было смело выкинуть на помойку, потому что они уже тогда безнадежно устарели.

А сегодня мой домашний, купленный два года назад, компьютер может много больше, чем сто таких телетайпных комнат по сто машин в каждой.

Интернет и подключенный к нему ПС дает возможность получать любую открытую информацию по всему миру и в реальном времени (т.е. сразу).
А еще он дает возможность исполнять разнообразные стандартизированные действия прямо с моего письменного стола: покупка, продажа, запрос, автоматический ответ на заранее предусмотренный вопрос, очень быстрые и бесплатные письменные сообщения (по всему миру), а так же пересылка звука, изображений (фото) и даже живого видео.

Если есть желание – он может работать и как простой телефон. Ну… не совсем простой. Простой телефон – платный. А интернет разрешает бесплатную телефонную связь с любой страной и по всему миру. Стоит она 10 центов за сколько угодно времени (правда, на том конце тоже должен быть компьютер).

Не за горами время когда интернет и ПС станут единым узлом, включающим в себя и телевизор и телефон и факс. Технически все это – уже реальность. Проблема только в том, что обычные телефонные провода не имеют «бандвиз» (пропускной способности) требуемой для качественного телевизионного сигнала. Так или иначе, эта проблема будет решена (хотя бы путем замены медных проводов на оптический кабель) и мы получим ПС-Телевизор. И знаете, каково будет его главное отличие от обычного телевидения? Оно будет интерактивным: вы сами сможете выбирать что вы хотите смотреть.
А TV-guide изменит свою направленность: вместо информирования вас о том что собираются показать вам ТВ студии, он будет опрашивать вас и информировать ТВ студии о том, что вы хотите смотреть.

Не правда ли фантастические возможности… Но и это – еще не все. Интернет дает частному человеку право вещания… пусть даже большинство пользователей интернета этого еще не поняли и в этом еще не нуждаются.

Вещание, – заявление своей информации большому кругу людей, – это очень важная вещь для тех, кто в деле.
В средние века ее исполняли королевские глашатаи.
Потом появились газеты.
Потом радио и телевидение. Сейчас – интернет.

До интернета вам надо было идти на поклон к хозяевам СМИ, чтобы получить от них кусочек вещания. Они могли разрешить или отказать, но, практически всегда, они спрашивают у вас деньги.
И если вы – компания, которая хочет обслуживать всю страну – то вам надо давать объявления на всю страну и стоит это миллионы. А если вы – частное лицо и просто хотите продать 486 компьютер за, скажем, 60 дол. – вам достаточно дешевого местного объявления.
Но даже оно – будет стоить вам 15-30 дол. (в американских газетах)… очень, знаете ли, это скучно:
будет продажа за 60 дол. или нет – это еще вопрос, а 15-30 дол – уже отдай. Не проще ли просто выкинуть этот 486?
Проще. И их выкидывают. И другое выкидывают. Средняя американская семья выкидывает новых, почти новых и годных к использованию вещей на тысячи долларов каждый год.
А еще эта же семья переплачивает много тысяч каждый год за то, что не знает где наилучшее предложение товаров и услуг которые им нужны.
А почему не знает? Потому что основные каналы вещания – это все еще телевиденье и газеты. И это дорого…

НЕМНОГО ФУТУРОЛОГИИ

Расскажу вам такую историю: три года назад я искал дешевую страховку на машину. Я пришел к знакомому страховому брокеру и он, перебрав все варианты (… из тех с кем имел договор) предложил мне Аллстайт за 900 в год.
Через год я получил от них письмо, где (исключительно для красоты чисел) они извещали меня, что на следующий цикл моя страховка будет стоить уже 1000.
«Вот уж хрен вам, ребята» – подумал я, вышел в интернет и за 30 минут нашел себе страховку за 500 дол… Я и сейчас плачу эту ставку.

Что произошло? Произошла очень интересная вещь: компания-гигант, делающая упор на газеты и телевидение проиграла мелкой, экономичной компании, чей вещательный бюджет стремится к нулю.
Аллстайт тратила на рекламу (вещание) сотни миллионов в год, но тратила она их из моего кармана. И я, почему-то, не в восторге от этого расклада.

Это пример того как мы будем жить дальше. Либо Аллстайт перейдет к другого рода письмам: где цены на следующий год будут не расти, а падать на 10%, либо она последует судьбе динозавров.

И таких ситуаций много. Нас сплошь и рядом окружают бизнесы-посредники, чья функция – связать концы спроса и предложения. И отщипнуть по кусочку и там, и там (на самом деле – оба кусочка отщипываются от нас). Это – реал-эстайты, страховки, туризм и билеты, магазины некоторых товаров для дома и бизнеса и т.д. и т.п.
По большому счету мы в них уже не нуждаемся (спасибо интернет), но они это еще не поняли. И мы это еще не поняли. Пока что более 90% трансакций идет по старой и дорогой дороге. Но лет через 5 половине бизнесов в указанных выше сферах придется закрыться. А лет через 20 – их практически не будет совсем.

Я понимаю, что кое кому будет не приятно и очень тревожно читать эти пророчества. Я надеюсь, однако, что ни кто не станет предъявлять мне претензий. Я здесь не причем. Это объективная логика развития событий, и изменить ее никто не властен.
Мы можем только мысленно продолжить явно уже обозначившиеся линии и сделать для себя некоторые выводы.

Я допускаю, что будет не мало хозяев бизнесов, которые попросят подробностей. Я готов их дать, но я – не Госплан, (и тем более не Госстрах). Если я ошибусь – то не судите меня строго (и вообще, – эти прогнозы не моя работа).

Так вот, прежде всего замечу, что бизнесы ориентированные на этнические группы все эти перемены коснутся в последнюю очередь. Сначала они коснутся американских бизнесов. Следите за ними, если опасаетесь.

Во вторых, – есть группы товаров удобных для торговли через интернет и группы товаров не удобных для этого.
Скажем, книги – это очень удобный для интернета товар. И не случайно первая ласточка грядущих больших перемен именно тут и пролетела: это удар, который Amazon.com нанесла по BarnesAndNobble. Если провести эту линию дальше, то можно заметить, что такие товары как одежда – плохо подходят для интернет: одежду хочется пощупать и померить прежде чем за нее платить. А такие товары как мебель – подходят хорошо (хотя и есть сложности с перевозкой).
Что до бизнесов – чистых посредников между продавцом и покупателем – они первые кандидаты на вылет. Причем удара надо ждать даже не со стороны клиентов, а со стороны фирм изготовителей: они теперь в силах сами организовать систему доведения товара до конечного потребителя.

Скажем, Форд этим уже занялся. Правда он объявил, что окончательное обслуживание покупателя будет осуществлять традиционный дилер… Ну что ж, может быть и так. В конце концов, дилеры тут не посторонние люди: десятки тысяч бизнесов вложили огромные деньги в создание цепи Фордовских дилеров и они могут быть связаны определенными взаимными обязательствами со своим патроном.
Тем не менее, я посмотрю, куда это все повернет, когда и другие автопроизводители вступят в прямой контакт с покупателем… и снизят свои розничные цены на 1000 – 2000 долларов.

Другой фронт наступления на традиционные бизнесы – это «recycling». Перемещение выбрасываемых ранее предметов во вторичное пользование. И тут тоже есть товары годные для такого отношения и не годные. Допустим, – одежда.
Я не думаю, что американцы в массе своей захотят покупать с рук брюки, кофточки и жакеты. Даже по доллару. Они от такой жизни давно ушли.
Однако покупать с рук детские вещи – они вполне могут. Они могут покупать с рук мебель, книги, CD и видео-кассеты и еще много чего.
Зато для бизнесов used cars – (хотя это огромная и налаженная индустрия в которой задействованы сотни тысяч людей), – интернет может и не будет конкурентом. Дело в том, что каждая старая машина имеет свое лицо. Такую вещь надо смотреть и щупать индивидуально…

(….С другой стороны, если появится мощная ассоциация дилеров старых машин и они сумеют стандартизировать сделку (допустим, предложить 30 тыс миль гарантированного пробега) и завоевать репутацию людей, которые держат свое слово, – то интернет может вторгнуться и в эту область.
Т.е. в текущем своем состоянии этот бизнес может не опасаться удара со стороны интернет.
Однако возможности интернета подсказывают деловым людям новые, не существовавшие еще, решения. И если эти решения будут реализованы – возникнет принципиально новая ситуация).
НЕМНОГО САМОРЕКЛАМЫ

Интернет – очень дешевый и демократичный канал вещания, доступный самым мелким бизнесам и даже частным лицам.

Чтобы не ходить далеко я приведу пример моего капиталистического соревнования с www.Ebay.com. (звучит это по-русски несколько подозрительно, но название – на английском, а не на русском).
Ebay.com – первоклассный, интерактивный сайт, который принимает информацию от народа, организует ее и выдает тем, кому она может понадобиться (в виде аукциона). На нем числятся несколько тысяч разных товаров. Единственная проблема – сайт этот платный (для тех, кто дает объявления). Стоят их услуги от 2-3 долларов за одно объявление и выше. (Надо же из чего-то платить зарплату сотням высококлассных программистов). Если вы продаете вещь стоимостью в сотни и тысячи долларов – это не беда. А если ваша вещь стоит 10-20 дол. – это уже… стоит задуматься. Я люблю Еbay.com и держу его за образец для подражания. Но это не мешает мне с ним конкурировать и искать более удобные для клиентов интерфэйсы.
Мой сайт – www.1800student.com (создан с деятельным участием моего партнера – А. Кондратовича) стартовал только с одной группы вещей (учебники) менее чем год назад.
Сейчас у меня их более 3000 (на Ebay.com их порядка 2000). Однако – мои учебники все реальные (это то, что сейчас покупают и продают студенты), на Ebay.com – две трети учебников имеют только антикварную ценность (издания 20х, 30х и т.д. годов).
Мой сайт – бесплатный. Мой интерфэйс лучше приспособлен под данный товар чем интерфэйс Ebay.com – являющийся универсальным для всего на свете. В частности, я делаю ставку на то, чтобы продавцы и покупатели могли бы встретиться лично (что почти всегда – cамое удобное для всех). Ebay.com- о таких мелочах не заботится.

Почему я выбрал именно учебники? Это была моя самая большая обида за годы учебы в Америке: магазины продавали их мне за 50-70 долларов, а покупали назад (через 4 месяца) за 3-7 дол. И я нашел способ сказать им «спасибо».

Естественно, только учебниками дело не кончится. У меня уже введен клуб знакомств, только что введены детские книги и DVD.
В течении месяца-двух будут добавлены так же и прочие книги, CD-ROM, VHS. Ради интереса проверьте эти группы товаров через год у меня и на Ebay.com

Кому то покажется, что мое утверждение о конкуренции с www.ebay.com – пустое бахвальство. Но это – правда. Мои клиенты к Ebay.com – не уйдут (в моих категориях товаров), а клиенты Ebay.com ко мне переходят.
Другое дело, что они, как огромная компания, притягивают гораздо больше посетителей первого раза, чем мой сайт.
Но огромная компания – это тоже палка о двух концах:
они обязаны торопиться, и они обязаны зарабатывать деньги.
Я мне не куда торопиться. Мы, с моим приятелем и партнером, имеем возможность вволю экспериментировать и обязанности зарабатывать на сайте деньги у нас нет.
Так что наша ситуация с некоторых сторон гораздо предпочтительнее чем у Еbay.com (Кстати, если окажется, что в ближайшие месяцы Ebay.com снизит свои расценки на дешевые товары или уберет их вообще – скажите спасибо нам и таким как мы, которые заставили его это сделать).

Продолжим, однако, нашу тему.

НЕМНОГО О ДЕЛЕ

Вывести вашу информацию на интернет и организовать ее удобным для потенциального потребителя образом – вот ключ к успеху наступающих десятилетий.

Звучит это просто и понятно, но все тут совсем не просто.

Самое простое – это вывести (вывесить) что то на интернет. Я могу сделать это за минуту. И это будет… самая никчемная вещь в вашей жизни.
Это – как если бы вы выставили товары на продажу в подвале собственного дома, никому бы не сообщили об этом и сели ждать покупателей.
Интернет уже состоит из триллионов файлов и ждать, что кто то ткнет наугад именно в ваш – не стоит. Эта «вывеска» в интернете называется персональной страницей и может иметь смысл только для ваших непосредственных знакомых (кому вы сообщите этот адрес), либо можно указать его в свей бизнес карточке или резюме.
Последнее, кстати, имеет смысл: вы можете повесить на вашей персональной странице более подробную информацию о себе (не уверен, правда, что это стоит делать), свою фотографию (это – стоит сделать) и, наконец, наличие такого виртуального довеска к вашему резюме скажет всем, что с компьютером и интернетом вы знакомы (а это всегда имеет смысл заявлять о себе).
Других применений персональным страницам – я не вижу.
Для бизнеса они не подходят.

Если вы возьмете себе домэйн (уникальный интернетовский адрес) и организуете ваши страницы удобным для посетителя образом – это уже вэб сайт.
Но вэб сайтов много, и чтобы ваш имел смысл (т.е. чтоб в него заходили потенциальные клиенты) – вам надо позаботится о том, что бы они что-то полезное или удобное там для себя нашли.
Тут мы уперлись в очень важную (точнее сказать – саму важную для интернет-бизнесов) проблему «траффика» (количества заходящих посетителей).
Я занимаюсь этой проблемой уже более трех лет и могу сказать вам, что это очень сложная и очень специфичная проблема, решение которой, к тому же, меняется по мере развития интернета.
В двух словах – проблема тут в следующем: трафик состоит из тех кто а) первый раз посетил ваш сайт и б) тех кто к вам вернулся.
Число б) – зависит только от достоинств вашего сайта. Лет пять – шесть назад, когда сайтов не хватало, многие из них даже брали с клиентов деньги за допуск. Сейчас об этом можно забыть. Количество сайтов растет лавинообразно и никаких денег с клиентов уже не просят. Часто – наоборот.
Если посетитель запомнил ваш сайт и возвращается к вам снова и снова – это хороший знак. Вам надо, тогда, подумать об увеличении числа а) – первых посетителей. Однако нельзя упускать из виду что успешность интернет бизнеса считается по другому, чем у обычного магазина:
если число физических клиентов, заглядывающих в ваш магазин или офис, растет на 30% в год – это замечательные показатели для реально существующего магазина, если же так растут ваши виртуальные посетители – то считайте что вы стоите на месте (ведь и общее количество пользователей интернета быстро растет).

Что касается увеличения посетителей первого раза – это, как я уже сказал, очень сложная, очень специальная и очень динамично меняющаяся область особых знаний. Я лично знаю не менее дюжины разных способов приводящих к этому результату. Но я не могу сказать, что знаю их все.
А самое прелестное в том, что каждый из этих способов можно воплощать используя разную тактику.
Дальнейшие разговоры на эту тему рискуют утратить популярный характер, не говоря уже о том, что я отнюдь не склонен просто так раскрывать суть моих методов, наработанных в результате тысяч проведенных за компьютером часов.

Скажу только, что если вас приглашают на чей то сайт открыть там свой киоск для продажи чего-то,- существует несколько простых хитростей, на которые вам следовало бы обратить внимание в первую очередь:
Если кто-то станет рекламировать вам свой сервиз и сообщит, что имеет 1000 или 2000 и т.д. хитов в день – зажигайте красную лампочку опасности. «Хиты»- это не то, что вы думаете, это не посетители, а в 10-20 раз завышенная цифра по отношению к числу посетителей. Шансы за то, что вам просто дурят мозги.
Счетчик числа посещений на первой странице – тоже можно заставить крутиться быстрее. Не стоит слепо ему доверять.
Более надежный путь – посмотреть статистику сайта за несколько месяцев (она собирается на сервере хостера). Но и ее можно подделать.
Еще более надежный путь проверки солидности Какого-то сайта – посмотреть какое место он занимает на поисковых системах. Когда из десятков (а то и сотен) тысяч возможных ответов на заданную тему ваш сайт попадает в первые строчки – это и достаточно высокая оценка сама по себе и помогает привлечению новых клиентов.
Например, мой сайт (www.1800student.com) входит в первую дюжину результатов при поиске по слову textbooks или used textbooks на Hotbot.com, Excite.com, Northernlight.com, AltaVista.com
Что самое интересное – мы практически не занимались подгонкой сайта под критерии «высокого» места (хотя такие методики есть и я их знаю). Все это получилось само собой.
(это было написано в первой редакции данной статьи. Сейчас, через три месяца, я таки провел подгонку сайта под работу сеарч енджинов и могу привести интересные цифры:
до того, как это было сделано мой сайт имел около 500 посетителей в день, после того как я это сделал – их стало около 1500. Ни какие изменения самого сайта не проводились.
По этим цифрам вы можете судить, насколько важно дружить с поисковыми системами).

Хороший сайт не обязательно должен входить в первые строчки поиска (по своим темам). Если его создатели не знают как выгодно подать его поисковым системам или ленятся это сделать, – сайт может занять не очень престижное место в 3 ей, 5 ой или 8 ой десятке.
Я считаю, что в любом случае хороший сайт должен входить в первую сотню в каждой из крупнейших поисковых систем.
Даже если его не подгоняли под их критерии. И если он туда не входит – это не может быть хороший сайт.

Заодно упомяну тут о Yahoo.com, – некоторые люди продолжают ошибочно звать ее поисковой системой. Правда, и сами хозяева Яху стараются поддержать о себе эту иллюзию.
Но они давно уже перестали ей быть. На самом деле они занимаются только зарабатыванием денег. А если вы им не заплатите – то ничего от них и не получите.
Сейчас они довольно грубо эксплуатируют репутацию, наработанную в предыдущие годы для промоушена тех, кто им платит и тех, кто открывает свои сайты (страницы) под их крылышком. Ценности такие референсы не имеют.
Раз мы заговорили о иллюзиях и возможных обманах, то знайте, что обмануть на интернете легче легкого.
Простое сравнение: вы подписываете контракты на страховку или телефонный сервиз или кредитную карточку и все здесь уже давно заезжено, отработано и отлажено до автоматизма, а сами контракты обычно умещаются на одной странице… И все равно вас сплошь и рядом обманывают.

Так что же говорить о сфере платных услуг по интернету, где контракты еще не отработаны и не стандартизированы, где многие термины трактуются по-разному, а договоры могут занимать много страниц.
Никакой договор тут гарантией не будет.

Правильный подход – либо иметь дело только с солидными компаниями (в надежде что они, скорее всего, постесняются заниматься обманами), либо привлечь в консультанты хорошего специалиста.
Можно подделать одну-две вещи, но подделать все – нельзя. Специалист может вам ответить – как хорошо сделан этот сайт, каковы его перспективы и каков, примерно, у него трафик.

Другая ловушка, подстерегающая тех кто хочет «вывести свой бизнес на интернет» (хотя это уже не обман, а самообман) – это неправильные представления о последнем рубеже работы.
Его всегда оценивают слишком оптимистично.
Вэб сайты могут быть двух типов:
а) с фиксированным объемом информации (когда вы разместили там фотографии и описание 1000, скажем, товаров и планируете долго это не менять),
б) с нарастающим объемом активной информации (когда ваши клиенты добавляют некие вводы от себя).

Сайты группы б) – практически бесконечные. Не стоит думать, что когда вы сделаете все что планировали заранее, то можно будет уволить нанятых программистов (если вы их нанимали) и ваш сайт будет далее работать сам по себе.
Вы можете, конечно, остановить работу по совершенствованию сайта в любое время, но в результате он очень быстро потеряет свою привлекательность для ваших клиентов и будет затерт сайтами – конкурентами.

Бизнесы часто делают именно эту ошибку. Вероятно, в силу прямой аналогии с открытием обычного офиса:
его надо купить (арендовать), сделать в нем большой ремонт, а дальше – поставить телефон и посадить секретаршу. И вперед.
Вэб сайт, – это ваш оффис в котором ремонт идет бесконечно.

Сайты группы а) – в какой то степени могут быть закончены, и работать без дальнейших улучшений (изменений).
Но это как у Жванецкого: «медицина у нас – бесплатная. Но можно и заплатить. Особенно если вас интересует результат.»
Можно оставить сайт-магазин работать, как он есть. Но если вас интересует результат – лучше этого не делать.
Поэтому бизнесам, которые думают поручить кому то разработку своего сайта, лучше сразу договариваться с этим человеком (компанией) о дизайне, редизайне и дальнейшей поддержке.
Но это не все. Вам также надо иметь «блюпринт» вашего сайта (то, что будут создавать дизайнеры и программисты) и стоит заказать его в другом месте. (Мои рекомендации не относятся, естественно, к людям, которые сами работают над своими сайтами).
Почему это так – долго объяснять, но это имеет большой смысл.
Но и это не все: уже в процессе создания сайта (или даже блюпринта) – вам стоит найти еще и третью сторону – специалиста, который занимается промоушеном сайтов.
Причем, ваши дизайнеры в один голос вам заявят, что никакого промоутера вам не надо, что они это все знают и все это сами сделают за символическую плату или вообще бесплатно (включено в пакет услуг). И будут давать вам в том голову на отсечение.

Есть у интернета такая проблема, что когда некий человек что-то знает – ему блазится, что он знает все.
Поэтому – не слушайте ваших дизайнеров и берите специалиста на стороне. (А еще его не так просто найти).
Сколько, в итоге это все может стоить? Если вы выбрали правильных людей, – то стоимость нормального сайта -магазина, включая нужный трафик, составит $5,000-25,000 и далее по 100-200 долларов ежемесячно.
И этого, вероятно, будет достаточно, что бы дать вам дополнительную продажу (… если ваши товары подходят для интернета) возвращающие эти расходы в течении 2-4 лет.
Если же вы думаете не о торговом сайте, а о бесплатном сервисе, где деньги зарабатываются на рекламе, – то шансы за то, что вы уже опоздали. По крайней мере, очень не рекомендую браться за это тем, кто собирается писать сайт чужими руками.
НЕМНОГО ОБ ЭТНИЧЕСКОМ ИНТЕРНЕТЕ

А теперь вернусь в начало этой статьи и поясню, почему я сказал, что русских сайтов могущих исполнить роль портала и вывести на орбиту интернета ваш бизнес в Америке нет и в ближайшее время не предвидится.

Сначала – арифметика.
В США около 75 мил. пользователей интернета. Примерно каждый четвертый. Почти все они имеют кредитные карточки, что очень важно (иначе – вы не покупатель на интернете).
Такая большая масса платежеспособных людей – очень благоприятная среда для развития интернет бизнесов. Американских.

Что с русскоязычными? Будем считать, что в Нью-Йорке их 400 тысяч. Сказать, что четверть из них имеет интернет – нельзя. Русские значительно отстают тут от американцев. Можем допустить, что наша доля 10-15%.
Это дает 40 – 60 тыс, что в общем то же не мало.
Но это не все.
Существенная часть наших иммигрантов не имеет еще (в силу разных причин) кредитных карточек. Это сразу устраняет их из бизнес-оценок. Допустим, что таковых 1/3.

Другая часть наших иммигрантов (как раз наиболее успешная) – полностью эмансипировалась и растворилась в Америке. Эти люди не хотят общаться на русском языке и как-то принадлежать к русской комьюнити. Допустим их тоже 1/3.
В итоге осталось 13 – 20 тысяч потенциальных и полноценных клиентов для русского суперсайта. И что он может им предложить?
Компьютеры от главных производителей по цене, меньшей чем на их оригинальных сайтах? Одежду от Версаче и Диора дешевле чем в Майсисе? Взгляните на структуру потребления русской комьюнити и вы увидите, что кроме этнических продуктов питания и небольшого числа книг, СД и видео ничего «русского» наши иммигранты не потребляют.

А продукты – это не очень подходящий интернет-товар. Может быть, американцы пойдут на русско-американский сайт? Если даже они и заглянут туда случайно, то тут же испугаются кириллицы и немедленно убегут.

13-20 тысяч клиентов, – это может быть и не пустяк. Но эти тысячи – не монолитны. А сайт не может охватывать все.
Если разделить эту группу по основным тематическим интересам – то ее придется разбить на (примерно) 10 подгрупп. И тогда потенциальных клиентов некоего русского сайта окажется не более 2х тысяч.
Но и это не все.
Никто не в силах выйти на всех своих потенциальных клиентов. Если допустить, что, проведя рекламную компанию через газеты можно охватить половину их – и то хорошо.
Вот и все.
И у нас осталось не более тысячи клиентов.

И рост на 30% или даже 50% – тут еще не скоро поможет.

Не правда ли, как драматически усохла наша аудитория с 400 тыс до всего лишь одной.
Поэтому этнический интернет – дело не самое перспективное и правильно сделает тот бизнесмен, кто будет рассчитывать на американскую публику и строить свой сайт применительно к ней.

Выходит не интернет или нет – зависит от вашего конкретного бизнеса, наличия некоторых знаний и средств и от целей, которые вы ставите.
А еще успех этого сильно зависит качества тех специалистов, которых вы привлечете к работе. Причем (и это очень важно) проконтролировать вы их не сможете.
Поэтому прежде чем заключать с кем либо договор – тщательно выясните что этот (эти) человек уже сделал, на сколько хорошо он это сделал и… он ли это сделал. Проверьте собранную информацию как минимум у двух (или более) независимых экспертов.
Не ищите дешевых специалистов, те кто способны создать хороший вэб сайт – не могут быть дешевыми, а те которые дешевые – не могут создать хороший вэб сайт.
Возможное решение: заключить договоры сразу с двумя сторонами: той, которая будет создавать сайт, и той которая будет контролировать их работу.

Еще одно возможное решение: объединить несколько родственных по своим товарам магазинов (но не конкурентов) на одном сайте.
Ну и, наконец, вы можете позвонить мне и 1-2 минутную консультацию я дам вам по телефону.

Над этой бездной безымянной Покров наброшен алатотканный Высокой волею богов. День – сей блистательный покров. …Настала ночь;

Пришла – и с мира рокового Ткань благодатную покрова Собрав, отбрасывает прочь…

И бездна нам обнажена С своими страхами и мглами, И нет преград меж ней и нами:

Вот отчего нам ночь страшна!

Когда наступают сумерки, теряется ясность очертаний, твердость границ.

Тени сизые смесились, Цвет поблекнул, звук уснул;

Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий, в дальний гул…

Тютчев характеризует это время как «час тоски невыразимой». Мы живем в этот час смешения, в час тоски, когда бездна обнажилась и все покровы сброшены. Тютчев называет ночь «святой» и вместе с тем говорит, что в час ночи

… Человек, как сирота бездомный,

Стоит теперь и немощен и гол,

Лицом к лицу пред этой бездной темной…

И чудится давно минувшим сном

Теперь ему все светлое, живое

И в чуждом, неразгаданном ночном

Он узнает наследье роковое.

Ночь метафизичнее, онтологичнее дня. Дневной покров не только в природе, но и в истории не прочен, он легко скрывается, в нем нет глубины. И весь смысл нашей эпохи, столь несчастливой для внешней жизни отдельных людей, в обнажении бездны бытия, в стоянии лицом к лицу перед первоосновой жизни, в раскрытии «наследия рокового». Это и означает вступление в ночь,

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами.

Настанет ночь, и звучными волнами

Стихия бьет о берег свой.

То глас ее: он будит нас и просит.

Уж в пристани волшебной ожил чёлн…

Прилив растет и быстро нас уносит

В неизмеримость темных волн.

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины.

И мы плывем пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Тютчева принято считать поэтом природы, ее ночной стихии. Стихи его, посвященные истории, совсем иные, они написаны еще при свете исторического дня. Но Тютчев глубже, чем думают. Он – вещее явление. Он предшественник ночной исторической эпохи, провидец ее. Поэтом наступающей ночи был и А. Блок. «Развязаны дикие страсти под игом ущербной луны». Он видел не «зори», как думает про него и про себя А. Белый, а наступающие сумерки ночи. Оба они сами не понимали своих предчувствий и давали ложную символику грядущей «революции». Революция не восход, не заря, не начало нового дня, а закат, сумерки, конец старого дня. Мы вступаем в период исторического странствования, про которое можно сказать: «мы плывем пылающею бездной со всех сторон окружены»; «прилив растет и быстро нас уносит в неизмеримость темных волн». А вспомните прославление ночи у Микель-Анжело, в его «дне и ночи». День может изолгаться, порядок дня может истомить, энергия дня истощиться, покровы дня разложиться. Человек, живущий на поверхности, может стосковаться по приобщению к первоосновам, первоистокам бытия. Самый процесс движения в глубину, в недра должен прежде всего производить впечатление угасания дневного света, погружения во тьму. Старая символика исторической плоти рушится,и человечество ищет новой символики, которая должна выразить совершающееся в духовной глубине.

День истории перед сменой ночью всегда кончается великими потрясениями и катастрофами, он не уходит мирно. Закат исторического дня античного мира сопровождался и большими потрясениями и катастрофами, он давал чувство безвозвратной гибели. Начало новой эпохи сопровождается варваризацией. В исторический космос, образованный античной цивилизацией, ворвались хаотические силы. И мы всегда должны помнить, что страшные войны и революции, крушение культур и гибель государств не только создаются злой волей людей, но также посылаются Провидением. Мы живем в эпоху, аналогичную эпохе гибели античного мира. Тогда был закат культуры несоизмеримо более высокой, чем культура нового времени, чем цивилизадия XIX века. Тогда не могли еще понять, что Платон – величайшее явление культуры эллинской – был обрашен к грядущей ночной эпохе, был уже выходом за пределы эллинского дня. И в наши дни есть еще историки, как, например, Белох, которые видят в Платоне реакцию против поступательного, прогрессивного хода греческого просвещение и греческой цивилизации. Да, конечно, реакцию, но реакцию, которой суждено было длиться очень долго, тысячелетия, реакцию, обращенную вперед, к грядущей эпохе. Таким реакционером суждено, вероятно, быть Достоевскому. Средневековье можно назвать ночной эпохой всемирной истории. И это совсем не в смысле «мрака средневековья», выдуманного просветителями новой истории, а в более глубоком и онтологическом смысле слова. Новым средневековьем я называло ритмическую смену эпох, переход от рационализма новой истории к иррационализму или сверхнационализму средневекового типа. Пусть просветителям новой истории это представляется мракобесием. Меня это мало беспокоит. Я думаю, что сами эти просветители-люди в высшей степени «отсталые», что образ мыслей их совершенно «реакционный» и целиком принадлежит отживающей эпохе. Я исхожу из глубокого убеждения в том, что нет возврата ни к тому образу мыслей, ни к тому строю жизни, которые господствовали до мировой войны, до революции и потрясений, захвативших не только Россию, но и Европу и весь мир. Все привычные категории мысли и формы жизни самых «передовых», «прогрессивных», даже «революционных» людей XIX и XX веков безнадежно устарели и потеряли всякое значение для настоящего и особенно для будущего. Все термины, все слова, все понятия должны употребляться в каком-то новом, более углубленном, более онтологическом смысле. Скоро неловко, невозможно уже будет употреблять слова, применяя к ним старые квалификации «прогрессивности» или «реакционности». Скоро слова получат свой подлинный онтологический смысл. Скоро для всех будет поставлен вопрос о том, «прогрессивен» ли «прогресс» и не был ли он часто довольно мрачной «реакцией», реакцией против смысла мира, против подлинных основ жизни. Условимся в употреблении слов, чтобы избежать совершенно лишних и праздных споров о словах.

* * *

Русские люди очень любят обсуждать вопрос о том, реакционно ли что-либо или нет. Им даже это представляется главной задачей всякой критики. Это есть старинный обычай русской мыслящей интеллигенции. Можно было надеяться, что революция отучит от этой дурной привычки. Но нет, и до сих пор у нас ведут бесконечные и нудные споры о том, что реакционно и что прогрессивно, как будто не перевернулось все в мире вверх ногами, как будто бы старые интеллигентские критерии сохранили еще хоть какой-либо смысл. Попробуйте применить к эпохам всемирной истории ваши критерии реакционности или революционности, пра-вости или левости. Тоща понятна станет вся смехотворность этих критериев, весь жалкий провинциализм мысли, протекающей в этих категориях. В эпоху падения античного мира и явления христианства «реакционно» было отстаивать начала античного просвещения и античной цивилизации и в высшей степени «прогрессивно» и даже «революционно» было отстаивать те духовные начала, которые потом восторжествовали в средневековой культуре. Творческое движение вперед, революция духа того времени вели к «мраку средневековья». Не последние граждане, не последние писатели и философы античного мира, а отцы и учителя Церкви были людьми подлинного движения духа. В эпоху Ренессанса, на заре новой истории возврат к античности, к древним началам культуры был творческим движением вперед. Ж. де Местр, романтическое движение начала XIX века были реакцией против французской революции и просвещения XVIII века, но это было творческим движением вперед, оплодотворившим всю мысль последующего века. Можно было бы сказать, что «реакционным» является возврат к недавнему прошлому, к тому строю мыслей и строю жизни, которые господствовали до начала революции, переворота и кризиса . Так, после французской революции совершенно реакционно было возвращение к духовному и материальному строю XVIII века, который и привел к революции, и совсем не реакционно возвращение к средневековым началам, к вечному в них, к вечному в прошлом. К слишком временному и тленному в прошлом нельзя вернуться, но можно вернуться к вечному в прошлом. В наше время «реакционным» нужно признать возврат к тем началам новой истории, которые восторжествовали окончательно в обществе XIX века и ныне разлагаются. Призыв задержаться на началах новой истории и есть «реакция* в глубочайшем смысле слова, помеха на путях творческого движения. Старый мир, который рушится и к которому не должно быть возврата, и есть мир новой истории с его рационалистическим просвещением, с его индивидуализмом и гуманизмом, с его либерализмом и демократизмом, с его,блестящими национальными монархиями и империалистической политикой, с его чудовищной индустриально-капиталистической системой хозяйства, с его могущественной техникой и внешними завоеваниями и успехами, с безудержной и безграничной похотью жизни, с его безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов и социализмом как увенчанием всего пути новой истории. Мы охотно готовы пропеть слова революционной песни «Отречемся от старого мира», разумея под «старым миром» этот мир новой истории, обреченный на гибель.

Когда мы говорим, что какой-либо исторический мир обречен на гибель, мы, конечно, не хотим сказать, что ничего от этого мира не останется, что в нем ничего нет для вечности, что само существование его было абсолютно бессмысленным. Этого нельзя сказать ни про какую историческую эпоху. Не случайно была пережита новая история. В ней было великое напряжение человеческих сил, великое испытание человеческой свободы. Мы не хотим забыть Леонардо и Микель-Анжело, Шекспира и Гёте, и всех великих провозвестников свободы человека. Гуманистическое самоутверждение было существенным моментом в судьбах человеческого духа,и опыт, пережитый в нем, не пропадет даром, обогатит человека. Ересь гуманизма, созданная новой историей, поставила великую тему, и в ней была своя искаженная история. В новое средневековье войдет опыт свободы, пережитый в новой истории, и все положительные завоевания совести и большая утонченность души. После опыта новой истории невозможно вернуться к старому средневековью, возможно лишь новое средневековье, как после опыта средневековья невозможен был возврат к старому античному миру, а возможно было лишь Возрождение, представлявшее очень сложное взаимодействие христианских и языческих начал. Не погиб окончательно античный мир, не погиб окончательно и мир средневековый, хотя и для того, и для другого мира наступил свой исторический час смены. Так и сейчас исторический мир переживает великую революцию, не коммунистическую революцию, которая в глубине своей совершенно «реакционная» и есть лишь гниение разложившихся элементов старого мира, а революцию духа. Призыв к новому средневековью в нашу эпоху и есть призыв к революции духа, к новому сознанию. Гуманизм новой истории изжит и во всех сферах культуры и общественной жизни переходит в свою противоположность, приводит к отрицанию образа человека. Это я выяснил в статье «Конец Ренессанса» и книге «Смысл истории». Гуманистическая идеология в наши дни и есть «отсталая» и «реакционная» идеология. Лишь те антигуманистические выводы, которые сделал ид гуманизма коммунизм, стоят на уровне нашей эпохи и связаны с ее движением. Мы живем в эпоху обнажений и разоблачений. Обнажается и разоблачается и природа гуманизма, который в другие времена представлялся столь невинным и возвышенным. Если нет Бога, то нет и человека – вот что опытно обнаруживает наше время. Обнажается и разоблачается природа социализма, выявляются его последние пределы, обнажается и разоблачается, что безрелигиозности, религиозной нейтральности не существует, что религии живого Бога противоположна лишь религия диаво-ла, что религия Христа противоположна лишь религии антихриста. Нейтральное гуманистическое царство, которое хотело устроиться в серединной сфере между небом и адом, разлагается, и обнаруживается верхняя и нижняя бездна. Богочеловеку противостоит не человек нейтрального и серединного царства, а человекобог, человек, поставивший себя на место Бота. Обнаруживаются противоположные полюсы бытия и небытия.

Религия не может быть частным делом, как того хотела новая история, она не может быть автономна, и не могут быть автономны все другие сферы культуры. Религия опять делается в высшей степени общим, всеобщим, всеопределя-ющим делом. Коммунизм это показывает. Он отменяет автономный и секулярный принцип новой истории, он требует «сакрального» общества, «сакральной» культуры, подчинения всех сторон жизни религии диавола, религии антихриста. В этом огромное значение коммунизма. В этом он выходит за пределы новой истории, подчиняется совсем иному принципу, который я называю средневековым. Разложение серединно-нейтрального, секулярного гуманистического царства, обнаружение во всем полярно-противоположных начал и есть конец безрелигиозной эпохи нового времени, начало религиозной эпохи, эпохи нового средневековья. Это не значит, что в новом средневековье обязательно количественно победит религия истинного Бога, религия Христа, но это значит, что в эту эпоху вся жизнь со всех своих сторон становится под знак религиозной борьбы, религиозной поляризации, выявления предельных религиозных начал. Эпоха обостренной борьбы религии Бога и религии диавола, начал христовых и начал антихристовых будет уже не секулярной, а религиозной, сакральной эпохой по своему типу, хотя бы количественно побеждала религия диавола и дух антихриста. Поэтому русский коммунизм о разворачивающейся при нем религиозной драмой принадлежит уже новому средневековью, а не старой новой истории. Вот почему о русском коммунизме совсем нельзя мыслить в категориях новой истории, применять к нему категории свободы или равенства в духе французской революции, категории гуманистического мировоззрения, категории демократии и даже гуманистического социализма. В русском большевизме есть запредельность и потусторонность, есть жуткое касание чего-то последнего. Трагедия русского большевизма разыгрывается не в дневной атмосфере новой истории, а в ночной стихии нового средневековья. Ориентироваться в русском коммунизме можно лишь по звездам. Чтобы понять смысл русской революции, мы должны перейти от астрономии новой истории к астрологии средневековья. Россия – в этом своеобразие ее судьбы – никогда не могла принять целиком гуманистической культуры нового времени, его формальной логики и формального права, его религиозной нейтральности, его секулярной серединности. Россия никогда не выходила окончательно из средневековья, из сакральной эпохи, и она как-то почти непосредственно перешла от остатков старого средневековья, от старой теократии к новому средневековью, к новой сатанократии. В России и гуманизм переживался в предельных формах человекобожества, в духе Кирилова, П. Верховенского, И. Карамазова, а совсем не в духе западной гуманистической истории нового времени. Вот почему России в переходе от новой истории к новому средневековью будет принадлежать совсем особое место. Она скорее родит антихриста, чем куманистическую демократию и нейтральную гуманистическую культуру.

* * *

Переход к новому средневековью, как некогда переход к старому средневековью, сопровождается приметным разложением старых обществ и неприметным сложением новых. Старый, устойчивый, сложившийся общественный и культурный космос опрокидывается силами хаотическими и варварскими. Но существовал ли подлинный космос в новой истории? XIX век гордился своим правосознанием, своими конституциями, единством своего научного метода и научной культуры. Но полного внутреннего единства новая история создать не могла. Индивидуализм, атомизм заложен был в ее первоосновах. На протяжении всей новой истории нарастал внутренний распад обществ, восстание человека на человека, класса на класс. Борьба за противоположные интересы, конкуренция, глубокое уединение и покинутость каждого человека характеризуют тип обществ нового времени. В духовной и идейной жизни этих обществ обнаруживалась все нарастающая анархия, утеря единого центра, единой верховной цели. Это воспринималось как автономия всех сфер культурной и общественной жизни, как секуляризация общества. Новая история поняла свободу как индивидуализм, как формальное право каждого человека и каждой сферы культуры на самоопределение. Самый процесс новой истории был понят как освобождение. Но от-чего освобождение и для чего освобождение? Освобождение от старых принудительных теократии, от старого гетерономного сознания. Старые принудительные теократии не могли удержаться,и старое гетерономное сознание должно было быть преодолено. Свобода духа есть неотъемлемое и вечное достижение. Но для чего, во имя чего должно было совершаться освобождение? Этого не знает дух нового времени. Он не имел или не знал своего во имя. Во имя человека, во имя гуманизма, во имя свободы и счастья человеческого. Но тут нет никакого ответа. Нельзя освободить человека во имя свободы человека, не может быть сам человек целью человека. Так упираемся мы в совершенную пустоту. Человек лишается всякого содержания, ему не к чему восходить. Свобода человека оказывается совершенно формальной и бессодержательной свободой. Индивидуализм есть по существу своему отрицательное исправление. В своем развитии он не может укрепить за человеком никакого содержания. Индивидуализм совсем не онтологичен, он не имеет никакой бытийственной основы, Индивидуализм менее всего укрепляет личность, образ человека. И в индивидуалистическую эпоху совсем не процветают яркие индивидуальности, сильные личности. Индивидуалистическая цивилизация XIX века с ее демократией, с ее материализмом, с ее техникой, с общественным мнением, прессой, биржей и парламентом способствовала понижению и падению личности, отцвете-нию индивидуальности, нивелировке и всеобщему смешению. Личность была сильнее и ярче в средние века. Индивидуализм способствовал процессам уравнения, стирающим всякие различия индивидуальностей. Индивидуализм, породивший атомизацию общества, привел и к социализму, который есть лишь обратная сторона атомистического распада, механическое сцепление атомов. Универ-салистическая идея, столь характерная для средневековья, перестает быть господствующей в наше время. Но личность человека может быть вкоренена лишь в универсуме, лишь в космосе, лишь там находит она онтологическую почву и оттуда получает свое высшее содержание. ^й|Мй0еть .-есть лишь в том случае, если есть Бог и божественное. Индивидуализм же отрывает личность от бытийственной почвы и отдает ее на растерзание воле ветров. Индивидуализм изжил в новой истории все свои возможности, в нем нет уже никакой энергии, он не может уже патетически переживаться. Конец духа индивидуализма есть конец новой истории. В этом смысле О. Конт по своему духовному типу был средневековым человеком, хотя и в извращенной форме, он стремился преодолеть индивидуалистическую анархию. В наши дни индивидуализм стал совершенно «реакционным» явлением, хотя бы он и продолжал гордо считать себя защитником свободы, просвещения, прогресса. И все образования, возникшие на духовной почве индивидуализма, разлагаются и у в существе своем «реакционны». Либерализм, демократия, парламентаризм, конституционализм, юридический формализм, гуманистическая мораль, рационалистическая и эмпирическая философия – все это порождение индивидуалистического духа, гуманистического самоутверждения, и все они отживают, теряют прежнее значение. Все это отходящий день новой истории.

В час сумерек, в час заката все эти формы теряют свои резкие очертания. Человек станови.тся лицом к лицу яеред тайной жизни, перед Богом, он погружается в универсали-стическую, космическую атмосферу. Индивидуализм заковал человека в самом себе и в формах, которыми отделил себя человек от других людей и от мира. Эти оковы падают, эти формы низвергаются. Человек выходит к общности. Наступает универсалистическая, коллективистическая эпоха. Человек перестает верить в то, что он может охранить себя, размежевываясь с другими путем рационалистического мышления, гуманистической морали, формального права, либерализма,демократии и парламента. Все эти формы обнаруживают лишь глубокий раздор в человечестве, разобщенность, отсутствие единого духа, все они являются формами узаконенного разъединения, договорами о том, чтобы друг друга оставить в покое, в одиночестве, в нежелании избрать истину. Рационализм, гуманизм, правовой формализм, либерализм, демократизм – все это формы мысли и жизни, которые строятся при предположении, что Истина неизвестна и что Истины, быть может, совсем нет, они не хотят знать Истины. Истина есть соединение, а не разъединение и не разграничение, она совсем не заинтересована в том, чтобы так исключительно охранять возможность заблуждения, права на ее отрицание и поношение, хотя сама Истина может быть Истиной о свободе. Но ведь, что такое гуманистическая демократия, как не провозглашение прежде всего црава на заблуждение и ложь, как не политический релятивизм и софистика, как не отдание судьбы Истины на решение большинства голосов? Что такое рационалистическая философия, как не самоутверждение индивидуального разума, отпавшего от Истины, от истоков бытия, как не утверждение прав мышления, не желающего избрать Истину и от нее получить силу для познания? Что такое парламент, как не узаконение раздора, как не преобладание «мнений» над «знанием» (употребляю эти слова в Платоновском смысле), как не бессилие перейти от жизни в Истине? Истина должна быть принята свободно, а не принудительно, Истина не терпит рабского к себе отношения. Этому учит нас христианство. Но во время новой истории слишком долго задержалось на формальной свободе в принятии Истины, не совершив своего избрания, и потому оно образовало формы и мысли жизни, обоснованные не на Истине, а на формальном.праве избирать какую угодно истину или ложь, т.е. создало беспредметную культуру, беспредметное общество, не знающее во имя чего оно существует. Так дошло новое время до предпочтения небытия бытию. Не может человек жить только для себя и служить только себе. Если нет у него истинного Бога, то он создает себе ложных богов. Он не хотел получить свободу от Бога, но попал в жестокое рабство к ложным богам, к идолам. Не свободен духом человек нового времени, человек кончающейся новой истории, и не во имя свободы совершает он свои восстания и бунты, не во имя ‘ свободы отрицает он Истину. Он находится во власти неведомого ему господина, сверхчеловеческой и нечеловеческой силы, которая овладевает обществом, не желающим знать Истины, Истины Господа. Лишь в коммунизме приоткрылась власть этого господина. Но это уже оказывается выходом за пределы новой истории. Приходится выбирать. Формальная свобода новой истории кончается, необходимо перейти к содержанию свободы, к содержательной свободе.

Рушатся основы миросозерцания XIX века, и потому рушатся обоснованные на нем государства и культуры. Рушатся государства монархические и демократические, одинаково имевшие в своей первооснове гуманизм. Переживает кризис и крах не та или иная форма государства, а само государство. Крепких, долголетних государств не осталось. Ни одно государство не знает, что будет с ним завтра. Никакой легитимизм, легитимизм ли старых монархий или легитимизм новых демократий с их формальной’ идеей народовластия, не имеет более силы над душами людей. Никто более не верит ни в какие юридические и политические формы, никто ни в грош не ставит никаких конституций. Все решается реальной силой. Прав Лассаль в своей замечательной речи о конституции. Государство держится не юридическими, а социально-биологическими основами. Это окончательно обнаружила мировая война, совершенно дискредитировавшая идею формального права. Итальянский фашизм не менее, чем коммунизм, свидетельствует о кризисе и крахе старых государств. В фашизме спонтанные общественные соединения идут на смену старому государству и берут на себя организацию власти. Добровольческая фашистская армия существует наряду с старой государственной армией, фашистская полиция наряду с старой государственной полицией и имеет реальное прербладание. Это не есть принцип новой истории, это, скорее, принцип конца римской империи и начала средневековья. И фашизм, единственное творческое явление в политической жизни современной Европы, есть в такой же мере новое средневековье, как и коммунизм. Фашизм глубоко противоположен принципу формального легитимизма, он не хочет его знать, он есть непосредственное обнаружение воли к жизни и воли к власти, обнаружение биологической силы, а не права. Падение законного принципа власти, правового принципа монархий и демократий и замена его принципом силы, жизненной энергии спонтанных общественных групп и соединений я условно называю новым средневековьем, фашизм не знает, во имя чего он действует, но он переходит уже от юридических форм к самой жизни. Совершенно также потеряла власть над душами людей рационалистическая философия, легитимизм познания, обоснованный гносеологически. Гносеология и есть юриспруденция в познании, формалистика, законничество. Теперь вес движение мысли ищет философии жизни и жизненной философии, хочет перейти к предметности. В философском мышлении тоже обнаруживается своего рода фашизм. Он также еще не знает своего «во имя», но переходит от формы к содержанию, от вопроса о законных правах познания к вопросу о самом познании жизни и бытия. Влиятельная философия перестает быть академической, школьной, как влиятельная политика перестает быть парламентской. Все это симптомы одного и того же процесса, стремление приобщиться к жизни. Мир проходит через хаос, но стремится к образованию духовного космоса, универсума, подобного средневековому. Упадок должен предшествовать новому средневековью. Нужно проследить элементы отмирающие и элементы нарождающиеся. Но все время нужно помнить, что в силу присущей человечеству свободы оно может идти двумя путями, что будущее двойственно. Я пытаюсь начертить путь, которым оно должно идти, все время имея. в виду эту двойственность.

* * *

Индивидуализм, атомизация общества, безудержная похоть жизни, неограниченный рост народонаселения и неограниченный рост потребностей, упадок веры, ослабление духовной жизни – все это привело к созданию индустриально-капиталистической системы, которая изменила весь характер человеческой жизни, весь стиль ее, оторвав жизнь человеческую от ритма природы. Машина, техника, та власть, которую она с собой приносит, та быстрота движения, которую она порождает, создают химеры и фантазмы, направляют жизнь человеческую к фикциям, которые производят впечатление нанреальнейших реальностей. Много ли есть онтологически реального в биржах, банках, в бумажных деньгах, в чудовищных фабриках, производящих ненужные предметы или орудия истребления жизни, во внешней роскоши, в речах парламентариев и адвокатов, в газетных статьях, много ли есть реального в росте ненасытных потребностей? Повсюду раскрывается дурная бесконечность, не знающая завершения. Вся капиталистическая система хозяйства есть дети ше пожирающей и истребляющей похоти. Она могла возникнуть лишь в обществе, которое окончательно (учащаюсь от всякого христианского аскетизма, отвернулось от неба и исключительно отдалось земным удовлетворениям. Капитализм совершенно невозможно мыслить как сакральное хозяйство, он, конечно, есть результат секуляризации хозяйственной жизни. В этой системе нарушается истинное^Иераржвческре соподчинение материального духовному. Экономизм нашей исторической эпохи и есть нарушение истинного иерархизма человеческого общества, утеря духовного центра. Автономия хозяйственной жизни привела к ее господству над всей жизнью человеческих обществ. Мамонизм стал определяющей силой века, который более всего поклоняется золотому-тельцу. И ужаснее всего, что в этом ничем не прикрытом мамонизме век наш видит великое преимущество познания истины, освобождения от иллюзий. Экономический материализм наиболее совершенно это формулировал, он признал иллюзией и обманом всю духовную жизнь человечества. Социализм есть лишь дальнейшее развитие индустриально-капиталистической системы, лишь окончательное торжество заложенных в ней начал и всеобщее их распространение. Социалисты берут .у буржуазного капиталистического общества его материализм, его безбожие, его поверхностное просветительство, его нелюбовь к духу и духовной жизни, его жадность к жизни, к ее успехам и удовлетворениям, его борьбу за эгоистические интересы, его неспособность, к внутренней сосредоточенности. Капитализм и социализм одинаково сопровождаются упадком и угасанием духовного творчества, убылью духа в человеческом обществе. Они возникают не почве убыли духа как результат долгого исторического пути отпадения от духовного центра жизни, от Бога. Вся энергия направилась во вне. Это и есть переход культуры в цивилизацию. Отмирает вся священная символика культуры. Этот дух проявляется уже в древних культурах, и ветхозаветные пророки обличают его. Насколько выше, духовнее, потустороннее была культура древнего Египта или культура средневековья, чем современная культура XIX и XX веков. Нам предстоит несомненный факт: в новой истории, гордой своим прогрессом, центр тяжести жизни перемещается из духовной сферы в материальную, из внутренней во внешнюю жизнь, общество становится все менее религиозным. Не церковь, а биржа стала господствующей и регулирующей силой жизни. Ни за какие священные символы широкие массы не хотят уже бороться и умирать. Люди не живут уже спорами о догматах веры, не волнуются так тайнами божественной жизни, как в старинные времена. Они считают себя свободными от священного безумия. Таков стиль нашей капиталистически-социалистической эпохи. Вот этой эпохе по многим признакам наступает конец. Индустриально-капиталистическая эпоха оказалась хрупкой, она сама себя отрицает, она порождает катастрофы. Мировая война с ее неслыханным ужасом порождена этой системой. Современный империализм вырос в недрах этой системы. Он пожирает сам себя. Капиталистическая Европа начала себя милитаристически истреблять. Трудящиеся классы жили в гипнозе индустриальной системы. Этот гипноз прекратился после катастрофы мировой войны. Народы трудно будет вновь принудить к той дисциплине труда, которая господствовала в капиталистических обществах. И трудно будет восстановить прежнюю производительность труда. Социализм на это не способен. Духовные основы труда разложились и еще не найдено новых. Дисциплина труда есть жизненный вопрос для современных обществ. Но это есть вопрос об освящении и оправдании труда. Вопрос этот совсем не ставится ни в капитализме, ни в социализме, который самим трудом совсем не интересуется. Чтобы дольше жить, обанкротившимся народам придется, быть может» вступить на иной путь, на путь ограничения похоти жизни, ограничения бесконечного роста, потребностей и роста народонаселения, путь нового аскетизма, т.е. отрицания основ индустриально-капиталистической системы. Это, конечно, не означает отрицания человеческой изобретательности и техники, но означает изменение ее роли, подчинение ее человеческому духу. Придется по-новому обратиться к природе, к сельскому хозяйству, к ремеслам. Город должен приблизиться к деревне. Придется организоваться в хозяйственные союзы и корпорации, принцип конкуренции заменить принципом кооперации. Принцип частной собственности в вечной своей основе сохранится, но будет ограничен и одухотворен. Чудовищных частных богатств новой истории не будет. Равенства тоже не будет, но не будет и голодных и погибающих от нужды. Придется перейти к идее упрощенной элементарной материальной культуре и более сложной духовной культуре. Конец капитализма есть конец новой истории и начало нового средневековья. Грандиозное предприятие новой истории нужно ликвидировать, оно не удалось. Но до этого быть может еще сделает попытку развиваться техническая цивилизация до последних пределов, до черной магии, равно как и коммунизм.

* * *

Новая история создала формы национализма, которых не знал мир средневековый. На Западе национальные движения и национальные обособления явились результатом реформации, протестантского партикуляризма. Духовная почва католичества никогда не привела бы к такой обособленности, к таким крайним формам национального самоутверждения. Образовались замкнутые национальные монады, подобно тому как в замкнутые монады превратились отдельные люди, человеческие индивидуальности. Это была атомизация христианского человечества. И индивидуальности национальные, и индивидуальности отдельных людей перестают осознавать себя принадлежащими к органическим реальным целостям. Каждая ступень утверждает лишь себя. Реформация и гуманизм дали духовную почву лишь для исключительного самоутверждения и самозамыкания, разрушили идею вселенности. Сама религиозная жизнь приняла форму национальной замкнутости. Единого христианского человечества, единого духовного космоса уже нет в новой истории. И католическая церковь превращается в одну из замкнутых сил. Национализм нового времени порожден индивидуализмом. Если взять еще глубже, то нужно будет сказать, что все типические процессы новой истории, в том числе и процесс национальных обособлений, были результатом победы номинализма над средневековым реализмом. Ведь дальше и национальности подвергаются номиналистическому распадению на классы, партий и пр. Процессы национальных индивидуализации, конечно, имели огромное положительное значение, они обогащали, в них реальные национальные личности приходили к самосознанию, обнаруживали свою энергию. Но те формы национализма, до которых дошли народы в XIX и XX веках и которые породили мировую войну, означают распад человечества, отпадение от всякого духовного единства, возврат от христианского монотеизма к языческому политеизму. Национализм французский, немецкий, английский, итальянский нашего времени – совершенно языческий, глубоко антихристианский и антирелигиозный. Французский национализм Третьей республики есть в значительной степени продукт атеизма. Угасла вера в живого Бога и начали верить в ложного бога, в нацию как идола, подобно тому как другие начали верить ^ злейшего из идолов – в интернационализм. Над»я имеет реальные онтологические основы (интернационал их не имеет), но она не должна заменять Бога. Немцы стали верить в немецкого Бога. Но немецкий бог не есть христианский Бог, это – языческий бог, так же как и русский бог. Перед лицом христианского Бога, единого Бога нет ни зллина, ни иудея. Христианство явилось в мир и победило мир в атмосфере универсализма, когда образовалось единое человечество через эллинистическую культуру и римскую империю. Самое явление христианства означало выход из языческого национализма и партикуляризма. В конце новой истории мы вновь видим перед собой расковавшийся мир языческого партикуляризма, внутри которого происходит смертельная борьба и истребление. Но это одна сторона. Есть и другая сторона.

Мы вступаем’в эпоху, во многом аналогичную эпохе эллинистической. Если никогда не было такого разъединения и вражды, то никогда на протяжении новой истории не было такого мирового сближения и объединения. Кровавый раздор мировой войны способствовал сближению и братанию народов, объединению рас и культур. Мировая война вывела Европу из ее замкнутого состояния. Судьба всех национальностей перестала быть замкнутой и изолированной, все от всех зависят. Устройство всякого народа ныне зависит от состояния всего мира. То, что совершается в России, отзывается на всех странах и народах. Никогда еще не было такого соприкосновении мира Запада и мира Востока, которые долго жили изолированно. Культура перестает быть европейской, она становится всемирной. Европа принуждена будет отказаться от того, чтобы быть монополистом культуры». Россия, стоящая в центре Востока и Запада, хотя страшным и катастрофическим путем, получает все более ощутительное мировое значение, становится в центре мирового внимания. Еще до мировой войны империализм в своей неотвратимой диалектике выводил государства и народы из их замкнутого национального существования и ввергал их в мировую ширь, бросал за моря и океаны. Капитализм на вершинах своих создал мировую систему хозяйства и поставил экономическую жизнь каждой страны в зависимость от мирового экономического положения. Он в высшей степени способствует экономическому сближению народов и ему свойственен своеобразный интернационализм. С другой стороны, социализм принимает интернациональный характер, и в коммунистическом интернационале по-новому и извращенно восстает старая идея принудительного универсализ-’ ма. Распавшийся мир новой истории, находящийся в состоянии кровавой борьбы наций, классов и отдельных людей, одержимый подозрительностью и злобой, разными путями стремится к универсальному единству, к преодолению того исключительного национального обособления, которое довело нации до падения и разложения. Европа не только нанесла себе страшные удары в мировой войне, но она продолжает истреблять себя в непрекращающейся распре Франции и Германии, во взаимной подозрительности и недоброжелательстве всех наций. Никакого высшего и общего духовного трибунала нации не признают. Но под этим, глубже этого идет процесс мирового объединения, более широкого, чем европейское. Интернационализм есть отвратительная карикатура на вселенность. Но дух вселенности должен пробудиться у христианских народов, воля к свободному универсализму должна обнаружиться. Русский народ из всех народов мира наиболее всечеловеческий, вселенский по своему духу, это принадлежит строению его национального духа. И призванием русского народа должно быть дело мирового объединения, образование единого христианского духовного космоса. Но для этого, конечно, народ русский должен быть крепкой национальной индивидуальностью. Народ русский на путях своих подвергается самым большим соблазнам и соблазнам самого противоположного характера – исключительному интернационализму, истребляющему Россию, и не менее исключительному национализму, отделяющему Россию от Европы. Процессы, направленные к преодолению национальной замкнутости и к образованию универсального единства, я называю концом новой истории, ее индивидуалистического духа, и началом нового средневековья. В этом смысле коммунистический интернационализм есть уже явление нового средневековья, а не старой новой истории и к новому средневековью нужно отнести всякую волю к религиозному объединению, соединению разорванных частей христианского мира, волю к универсальной духовной культуре, обнаруживающуюся в высшем духовном слое современного человечества. Это не значит, что новое средневековье будет исключительно пацифично, не будет знать войн. Предстоит, быть может, великая борьба и к ней нужно быть готовым. Но войны будут не столько национально-политическими, сколько духовно-религиозными.

* * *

«Прогрессисты» очень боятся возврата к старым средним векам и борятса с идеями и верованиями, которые они считают средневековыми. Меня это всегда удивляло. Ведь прежде всего они совсем не верят в жизненность и победность идей и верований, которые могут быть отнесены к духу средневековья, они убеждены в прочности и долголетии начал новой истории. Зачем же так волноваться? А во-вторых, нужно окончательно установить, что никаких возвратов и реставраций старых эпох никогда не было и быть не может. Когда мы говорим о переходе от новой истории к средневековью, то это есть образный способ выражения. Переход возможен лишь к новому, а не старому средневековью. И этот переход должен быть признан революцией духа и творческим движением вперед, а не «реакцией», как мерещится напуганным и вырождающимся «прогрессистам». Наконец, пора перестать говорить о «тьме средневековья» и противопоставлять ей свет новой истории. Эти пошлые суждения не стоят на уровне современных исторических знаний. Нет надобности идеализировать средние века, как это делали романтики. Мы отлично знаем все отрицательные и темные стороны средневековья – варварство, грубость, жестокость, насильничест-во, рабство, невежество в области положительных знаний о природе и истории, религиозный террор, связанный с ужасом адских мук. Но знаем также, что средние века были эпохой религиозной до преимуществу, были охвачены тоской по небу, которая делала народы одержимыми священным безумием, что вся культура средневековья направлена на трансцендентное и потустороннее, что в эти века было великое напряжение мысли в схоластике и мистике для решения последних вопросов бытия, равного которому не знает история нового времени, что средние века не растрачивали своей энергии во вне, а концентрировали ее внутри и выковывали личность в образе монаха и рыцаря, что в это варварское время созрел культ прекрасной дамы и трубадуры пели свои песни. Дай Бог, чтобы эти черты перешли новому средневековью. В сущности, средневековая культура была уже возрождением, борьбой с тем варварством и тьмой, которые наступили после падения античной культуры. Христианство и было великой силой просветления тьмы, претворения хаоса в космос. Средневековье очень сложно и богато. Долгое время принято было думать, что средние века – пустое место в умственной истории человечества, в истории философской мысли. Но в средние века было так много замечательных мыслителей и такое разнообразие в мире мысли, как ни в одну эпоху. Для средних веков насущным, жизненным было то, что представляется ненужной роскошью новому времени. И возврат к средневековью есть возврат к более высокому религиозному типу. Нам далеко еще до вершин средневековой духовной культуры. Мы живем в эпоху упадка. Мы, скорее, приближаемся к началам средневековья, когда отрицательные процессы распада преобладали над положительными процессами сложения и творчества. Средневековье не есть эпоха тьмы, но оно есть ночная эпоха. Душа средневековья – ночная душа, когда раскрывались стихии и энергии, которые закрылись потом для сознания трудового дня новой истории.

В каких чертах рисуется новое средневековье? Негативные черты схватить легче, чем позитивные. Это есть прежде всего, как я уже говорил, конец гуманизма, индивидуализма, формального либерализма культуры нового времени и начало вовсгйксстясвтивмой религиозной эпохи, в которую должны выявиться противоположные силы и начала, должно обнаружиться все, что оставалось в подпочве и подсознательном новой истории. Гуманистическое царство разлагается и распадается на предельный, антигуманистический и атеистический коммунизм и на долженствующую собрать в себе всякое подлинное бытие Церковь Христову. Это есть обращение от формализма нового времени, не совершившего никакого окончательного избрания, «избранию Бога или диавола, к обретению предметного содержания жизни. Все автономные сферы культуры и общественной жизни пришли к пустоте и небытию. Пафос автономно-секулярного творчества иссякает. Внутри всех сфер творчества пробуждается воля к религиозному избранию, к подлинному бытию, к преображению жизни. Ни одна из сфер творчества, ни одна из сторон культуры и общественной жизни не может уже остаться религиозно-нейтральной, вполне секулярной. философия не собирается стать служанкой теологии, и общественность не собирается подчинить себя церковной иерархии. Но внутри познания, внутри общественной жизни пробуждается религиозная воля. Возможны только изнутри и свободно-обоснованные формы познания и формы общества. Так, на вершинах искусства обнаруживается стремление к теургии. К старой теократии, к старому гетерономному отношению между церковью и всеми сторонами жизни и творчества не может быть возврата. В старых теократиях не достигалось Царство Божье реально. Оно лишь символизировалось и ознаменовалось во внешних формах и знаках. Ныне обнаруживается воля к реальному достижению Царства Божьего, равно как и царства диавола, во всех сферах жизни, к свободной теономии в отличие от автономии и гетерономии. Познание, мораль, искусства, государство, хозяйство должны стать религиозными, но свободно и изнутри, а не принудительно и извне.

Никакая теология не регулирует внешне моего процесса познания и не ставит передо мной норм. Знание – свободно. Но я не могу уже осуществлять целей познания без обращения к религиозному опыту, без религиозного посвящения в тайны бытия. В этом я уже средневековый человек, а не человек новой истории. Я ищу не автономии от религии, я ищу свободы в религии. Никакая церковная иерархия не регулирует и не нормирует государственной и общественной жизни. И никакой клерикализм не может вернуть себе внешней силы. Но я могу слагать государство и общество, подвергнувшееся разложению, лишь на религиозных основах. Я ищу не автономии государства и общества от религии, обоснования и укрепления государства и общества в религии. Я ни в чем уже не хочу свободы от Бога, я хочу свободы в Боге и для Бога. Когда кончается движение от Бога и начинается движение к Богу, когда само движение от Бога приобретает характер движения к диаволу, тогда начинается средневековье, кончается новое время. Бег должен ввевь окать центром всей нашей жизни, нашей мысли, нашего чувства, единственной мечтой нашей, единственной нашей надеждой и упованием. Моя жажда беспредельной свободы должна быть понята как моя распря с миром, а не с Богом.

Кризис современной культуры начался уже давно. Он сознавался ее великими творцами. Войны, революции, внешние катастрофы только обнаруживали вовне внутренний кризис культуры. Революция внутри начинается раньше, чем выявление вовне. Культура по природе своей символична, в ней даны лишь символы, знаки иного духовного мира, но сам этот мир непосредственно реально не достигается. Эта символическая природа культуры часто не сознается теми, которые закованы в традиционные формы культуры.

Лишь символическое сознание понимает эту природу культуры, и оно же и стремится к преодолению символизма культуры и достижению реальности духовного мира.

Так, историческая теократия была лишь символична, она давала лишь символы, а не реальности Царства Божьего. Этого могли не сознавать люди, создававшие теократию и с благоговением склонившиеся перед ними. Люди символического религиозного сознания должны стремиться к реальному Царству Божьему, т.е. к подлинному преображению жизни. Познание, искусство, мораль, государство, даже внешняя жизнь церкви не преображали реально жизни, не достигали сами по себе нового бытия, а давали лишь символы преображения, лишь знаки наиреальнейшего бытия. Вот этот символизм культуры, в котором и было ее величие и красота, и переживает кризис. Цивилизация XIX и XX веков отрицает священную символику культуры и хочет наиреальнейшей жизни, хочет овладения жизнью и преображения жизни. Для этого она создает свою могущественную технику. Кризис культуры подготовляется, с одной стороны, реалистической цивилизацией, ее жаждой жизни и могущества. С другой же стороны, из глубины кризис культуры начинается в обнаружении религиозной воли к реальному преображению жизни, к достижению нового бытия, новой земли и нового неба. Воля к преображению культуры в бытие создает кризис культуры. Она ведома величайшим людям культуры, и через них совершается кризис. Воля к последнему, истинно онтологическая воля, не может довольствоваться раздельными, автономными сферами культуры, она направлена к единству и целостности. Но кризис культуры есть вместе с тем упадок культуры в ее старых секулярных формах, упадок искусства, философии и пр. В нашу эпоху нет видимого и признанного духовного центра, центра умственной жизни эпохи. Университет перестал быть таким центром, он не имеет духовного авторитета. Властители дум нашей эпохи не академики. Ни академическая философия, ни академическое искусство не имеют никакого жизненного влияния. Совершенно так же, как официальная парламентская политика идет мимо жизни. Жизненные процессы в наше время осуществляются спонтанно, неофициальными путями. Так и должно быть в эпоху кризисов и переломов. Духовным центорм в грядущую эпоху может быть только Церковь, как в средние века. Но сама жизнь Церкви ныне протекает и развивается какими-то неофициальными путями, внешне неприметными. Границы Церкви не сознаются отчетливо, на них нельзя указать пальцем, как на материальный предмет. Жизнь Церкви таинственна, и пути ее жизни непостижимы для рассудка. Дух дышит, где хочет. И в жизни Церкви происходят творческие процессы, которые внешним, официальным, чисто рационалистическим сознанием совеем не воспринимаются как церковные. Кризис культуры в том и заключается, что она не может остаться религиозно-нейтральной и гуманистической, что она неизбежно должна стать или безбожной, антихристианской цивилизацией или священной, церковной культурой, христианским преображением жизни. А это предполагает творческий процесс в жизни Церкви, раскрытие христианской истины о человеке и его призвании в мире, а также окончательное раскрытие тайны творения, тайны жизни космической. Истины антропологии и космологии не были еще достаточно раскрыты христианством вселенских соборов и учителей Церкви. Церковь космична по своей природе, и в нее входит вся полнота бытия. Церковь есть охристовленный космос. Это должно перестать быть отвлеченной, теоретической истиной, должно стать истиной жизненной, практической. Церковь должна перейти от по преимуществу храмового своего периода к космическому периоду, к преображению полноты жизни. Религия в новое время тоже стала дифференциальной частью культуры, ей было отведено отдельное и очень небольшое место. Она по-новому должна стать всем, силой, преображающей и просветляющей всю жизнь изнутри. Она должна, как свободная духовная сила, преображать жизнь. В христианстве наступает эпоха, когда большую роль будет играть религиозная интеллигенция, подобно тому как это было во времена великих учителей Церкви, начиная со св. Климента Александрийского. «Народ» отпадает от веры, соблазненный атеистическим просвещением и социализмом. «Интеллигенция» же возвращаетеся к вере. Это изменяет стиль христианства.

* * *

Новое средневековье преодолеет атомизм новой истории. Этот атомизм преодолевается или ложно – коммунизмом, или истинно – Церковью, соборностью. Новое средневековье, как и старое, иерархично по своему строению. Новая же история отрицала иерархизм во всех сферах. Человек не атом бескачественного механизма вселенной, а живой член органической иерархии, он органически принадлежит реальным общностям. Сама идея личности связана с иерархией, и атомизм уничтожает личность в ее качественном своеобразии. Мы живем в эпоху, когда неизбежен повсюду свободный воаврат к иерархическим началам. Лишь иерархические началасвидетельствуют о космическом ладе вселенной. Ведь и коммунизм, антииндивидуалистический, антилиберальный, антидемократический и антигуманистический, по-своему иерархичен. Он отрицает формальные свободы и равенства новой-истории и вырабатывает свою сатанократическую иерархию. Он стремится быть лжецерковью и лжесоборностью. И коммунизму нельзя уже противополагать антииерархические, гуманистические и либерально-демократические идеи новой истории, ему можно противополагать лишь подлинную, онтологически обоснованную иерархию, подлинную органическую соборность. Ведь и старые правые, консервативные монархические идеи, которые господствовали в жизни некоторых стран до войны и революции, были индивидуалистическими идеями. В основе их лежал аристократический гуманизм, как демократический гуманизм лежал в основе идей левых и прогрессивных. Гуманистическое самоутверждение лежало в основе монархии Людовиков XIV и XV, как и монархии Вильгельма и русской империи. Против аристократического, гуманистического самоутверждения всегда восстает демократическое гуманистическое самоутверждение, против абсолютной человеческой монархии – абсолютная человеческая демократия. Царь или дворянство,имеют не больше прав на власть, чем народ, чем крестьяне или рабочие. Потому, что вообще не существует человеческого права на власть, всякая похоть власти есть грех. Похоть власти Людовика XIV или Николая I есть такой же грех, как похоть власти Робеспьера или Ленина. Власть есть обязанность, а не право и власть тогда лишь правая, когда она осуществляется не во имя свое и не во имя своих, а во имя Божье, во имя правды. Новое время конструировало власть как право и интересовалось разграничением прав на власть. Новое средневековье должно конструировать власть как обязанность. И вся политическая жизнь, основанная на борьбе за право власти, должна быть признана нереальной, фиктивной, вампирической жизнью. В ней нет ничего онтологического. Политика на девять десятых всегда есть ложь, обман, фикция. И только одна десятая политики заключает в себе элемент реальный – осуществление власти, необходимой для существования мира, власти от Бога. Мы вступаем в эпоху, когда изверились уже во все политики и когда политическая сторона жизни не будет уже играть той роли, какую играла в новой истории, когда ей придется уступить место более реальным духовным и хозяйственным процессам. Естественный иерархизм жизни должен вступить в свои права, и личности с большим онтологическим весом, с большей одаренностью и годностью должны занять подобающее место в жизни. Без духовной аристократии жизнь не может процветать. И должно быть движение, противодействующее той социальной энтропии, которая охватила современные демократические общества. Принцип action directe, спонтанность личностей и групп будут опрокидывать старую политику. Непосредственная, первичная жизнь получит преобладание над вторичной и отраженной жизнью политики. Политические партии и их вожаки, вероятно, потеряют всякое значение, и не через партии будут выдвигаться сильные люди. Окончательно отомрут парламенты с их фиктивной, вампирической жизнью наростов на народном теле, неспособных уже выполнять никакой органической функции. Биржи и газеты не будут уже управлять жизнью. В социальной жизни произойдет упрощение, возвращение к более элементарным процессам борьбы за существование. Социальная жизнь должна будет приобщиться к первоисточникам жизни, сделаться более природной, менее искусственной. Люди, вероятно, будут группироваться и соединяться не по политическим признакам, всегда вторичным и в большинстве случаев фиктивным, а по хозяйственным, непосредственно жизненным, профессиональным, по сферам творчества и труда. Старые сословия и классы отмирают, и на их место идут профессиональные группы духовного и материального труда. Профессиональным союзам, кооперациям, цехам принадлежит, конечно, огромное будущее. И это есть признак возвращения к средневековью на новых началах. Политические парламенты – выродившиеся говорильни – будут заменены деловыми профессиональными парламентами, собранными на основах представительства реальных корпораций, которые будут не бороться за политическую власть, а решать жизненные вопросы, решать, например, вопросы сельского хозяйства, народного образования и т.п. по существу, а не для политики. Будущее принадлежит синдикалистскому типу общества, конечно, не в смысле революционного синдикализма. Успех может иметь только политика, в которой решительный социальный радикализм будет сочетаться с иерархическими началами власти. И в анархизме есть своя доля истины, посильно он противится власти политики и преувеличенному значению государства.

Новое средневековье неизбежно будет в высшей степени народно, но совсем-недемократично. Отныне в судьбах государств будут играть большую роль трудящиеся массы, народные слои. Всякая будущая политика должна с этим считаться и искать путей для ограничения власти масс’над культурой качеств. В России будет играть господствующую роль крестьянство. Но это совсем не значит, что народные массы, которые нельзя уже вернуть к состоянию до мировой катастрофы, непременно будут осуществлять волю к политической власти в политических демократиях, через всеобщее избирательное право и пр. Опыт русской революции наглядно показал, что народные массы не всегда стремятся выразить свое возрастающее социальное значение в демократии, в народоправстве. Демократии связаны с господством буржуазного слоя, с индустриально-капиталистической системой, отстаивающей свои интересы, с образованием слоя профессиональных политиков. Народные массы обычно равнодушны к политике и не в силах никогда осуществить воли к власти. Есть гораздо больше оснований думать, что крестьяне и рабочие, социальный вес которых неизбежно возрастет, будут стремиться к профессионализму, корпоративному представительству и самоуправлению, к «советскому» принципу, но в истинном и» реальном смысле слова, а не в том фиктивном, которым прикрывается диктатура коммунистической партии в «советской» России. Спасать государство и общество от окончательного разложения и развала будут общественные союзы, в высшей степени жизненные, корпоративно-профессиональные, с одной стороны хозяйственные, с другой стороны духовные. Из этих союзов будут слагаться общество и государство нового средневековья. Должны быть удовлетворены материальные и духовные запросы масс, а не их стремление к власти. Власть никогда не принадлежала и не может принадлежать большинству. Это противоречит природе власти. Власть имеет иерархическую природу и иерархическое строение. Так будет и в будущем. Народ не может сам собой править, он нуждается в правителях. В демократических республиках правит совсем не народ, а незначительное меньшинство вожаков политических партий, банкиров, газетчиков и т.п. Так называемый народный суверенитет есть только мгновение в жизни народа, лишь разлив народной стихии. Сложение общества и государства, образование социального космоса есть всегда процесс возникновения неравенства и иерархии, выделение правящего слоя. И вполне возможно, что единство обществ и государств в новое средневековье выльется в формы монархические. Народные массы сами могут пожелать монарха, узнают своего вождя и героя. Но если возможны еще монархии, то они будут, конечно, нового типа, не типа старой новой истории, ближе к средневековому типу, в них будут преобладать черты цезаризма. Я давно уже думаю и высказывал эту мысль еще в 18-19 гг., что мы, особенно Россия, идем к своеобразному типу, который можно назвать «советской монархией», синдикалистской монархией, монархией новой социальной окраски. Старый легитимизм умер, он принадлежал новой истории, и погоня за его восстановлением есть погоня за призраком. Монархии нового средневековья не будут форма-листически-легитимистическими монархиями. В них принцип социального реализма будет преобладать над принципом юридического формализма. Окружать монархию будут не сословия, а социальные и культурные профессии в иерархическом строении. Но власть будет сильной, часто диктаторской. Народная стихия наделит избранных личностей священными атрибутами власти. Принудить народ к монархии нельзя будет, народ реально-жизненными путями сам будет решать формы правления в зависимости от своих верований. Но такого рода «народный суверенитет», который в известном смысле всегда существовал, не означает демократии. Во всяком случае, вопрос о формах власти нужно считать проблематическим и второстепенным.

Будущие общества будут, конечно, трудовыми обществами. В основу их будет положен принцип труда духовного и материального, не бескачественного труда социалистов, а качественного труда. Такова всегда была христианская идея. Слишком большой досуг и праздность привилегированного слоя новой истории прекратятся. Аристократия сохранится навеки, но приобретет более одухотворенный характер, будет скорей психологической,чем социологической категорией. Жизнь станет более суровой и бедной, блеска новой истории более не будет. Наступают времена, которые потребуют огромного напряжения человеческого духа, огромного труда. Должно будет выработаться особого рода монашество в миру, особого типа монашеского ордена. Будет поставлена проблема о религиозном смысле и религиозном освящении труда, который не хотела знать новая история, так как стремилась освободить человека и классы от бремени труда. Самый труд должен быть понят как творчество. Капитализм и социализм механизируют труд, и потому проблема труда для них не существует. Ограничение потребностей и большая напряженность труда всех классов общества характерны для нового исторического периода. Только так сможет существовать обедневшее человечество. Внутренне же центр тяжести жизни должен быть перенесен со средств жизни, которыми так долго были исключительно поглощены люди новой истории, на цели жизни. Это есть обращение к самой жизни, к ее внутреннему содержанию, а не к проецированию жизни вовне, во времени, в будущее. Идея «прогресса» будет отброшена как закрывающая истинные цели жизни. «Прогресс» прекратится с окончанием новой истории. Будет сама жизнь, будет творчество, будет обращение к Богу или к диаволу, но не будет «прогресса» в том смысле, в каком одержим был этой идеей XIX век. Необходимо остановить ускоряющееся движение времени, влекущее нас к небытию, получить вкус к вечности. Но наряду с этим будет действовать и воля к расширению власти фиктивной цивилизации, будет действовать и антихристов дух.

Характерным для нового средневековья мне представляется еще то, что в нем болгшую роль будет играть женщина. Исключительно мужская культура истощила и подорвала себя в мировой войне. И в последние годы великих испытаний женщина начала играть огромную роль, она оказалась на большей высоте. Женщина более связана с душой мира, с первичными стихиями,и через женщину мужчина приобщается к ним. Мужская культура слишком рационалистична, слишком далеко ушла от непосредственных тайн космической жизни и возвращается к ним* она через женщину. Женщины играют большую роль в религиозном пробуждении нашего времени. Женщины предназначены быть женами-мироносицами. День был временем исключительного преобладания мужской культуры. Ночь есть время, когда вступает в свои права и женская стихия. Увеличение роли женщины в грядущий исторический период совсем не означает продолжения женского эмансипационного движения нового времени, которое стремилось уподобить женщину мужчине и повести женщину мужским путем. Это было антииерархическое, уравнительное движение, отрицавшее своеобразную качественность женской природы, вечную женственность. Мужское начало должно владеть женским, а не быть в рабстве у него, как часто бывало в новой истории, например во Франции. Не эмансипированная и уподобленная мужчине женщина, а «;чна» женственность должна играть большую роль в грядущий период истории. Это связано будет с кризисом стихии рода и родовой семьи, который составляет глубокую подпочву переживаемого мирового кризиса. Христианство не может осуществить своих упований в стихии рода, в той рождающей стихии, которая обращена к дурной бесконечности сменяющихся поколений. Основная проблема жизни и есть проблема преображения пола, просветление женственной стихии, претворение энергии рождающей в энергию творящую. Естественный род старого Адама должен быть претворен и преображен в духовный род нового Адама. Это связано с раскрытием мистического смысла любви, любви преображающей, обращающей не ко времени, а к вечности. Тут мы выходим из берегов новой истории, из ее рационального дня и вступаем в мистическую ночь средневековья. К этой теме нельзя прикасаться словами новой истории.

Для наступления нового средневековья характерно также распространение теософических учений, вкус к оккультным, наукам, возрождение магии. Сама наука возвращается к своим магическим истокам, и скоро окончательно выявится магический характер техники. Религия и знание вновь приходят в соприкосновение, и рождается потребность в религиозном гнозисе. Мы опять вступаем в атмосферу чудесного, столь чуждую новой истории, опять возможна станут белая и черная магии. Опять возможны станут страстные споры о тайнах божественной жизни. Мы переходим от душевного периода к духовному периоду. Будущее – двойственно, и мы не верим в необходимость и принудительность отрадного, светлого, желанного будущего. Иллюзии земного счастья не имеют уже никакой силы над нами. Ощущение зла должно стать сильнее и острее в новом средневековье. Сила зла будет возрастать, принимать новые формы и причинять новые страдания. Но человеку дана свобода духа, свобода избрания пути. Христиане должны волю свою направить к созданию христианской общественности и христианской культуры, превыше всего искать Царства Божьего и правды его. Многое зависит от нашей свободы, от творческих человеческих усилий. Потому-то возможны два пути. Я предчувствую нарастание сил зла в будущем, но хотел определить возможные положительные черты будущего общества. Мы уже средневековые люди не только потому, что такова судьба и фатум истории, но и потому, что хотим этого. Вы еще люди новой истории, потому что не хотите сделать избрания. В предчувствии ночи нужно духовно вооружиться для борьбы со злом, обострить способность его различения, вырабатывать новое рыцарство.
Прилив растет и быстро нас уносит
В неизмеримость темных волн…
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены…

Выиграли все, не правда ли? Фокус в том, что все другие, не подоходные, налоги остались за рамками этой таблицы. Так же не показаны и социальные бенефиты: тем, у кого 100,000 и 200,000 – они не были положены ни в 1999, ни сейчас. Тот, у кого 15,000 – мог получить в 1999 бесплатную медицину, а сейчас не может. Он мог получить дешовую городскую квартиру … и он по-прежнему может ее получить, но уже скорее только в теории. Потому что доступность таких квартир резко понизилась. А понизилась, потому что денег на эти цели отпускается все меньше и меньше, а желающих их получить становится больше и больше. Дефицит бюджета, знаете ли. Экономить надо. Нельзя однозначно сделать расчет по расходам на акцизы, потому что один курит, а другой нет; один выпивает, а другой нет; один имеет машину, а другой – нет. То же самое и по отношению к социальным бенефитам: не все имеющие на них право их получают. Ситуация с бенефитами так же сильно меняется от штата к штату, и еще зависит от наличая/отсутствия детей. Речь тут может идти только о неком статистическом распределении помощи. Мы просто сделаем примерную прикидку по годам, и назовем все не подоходные поборы – плоскими налогами: кто Федеральный подоходный налог за 1999 Федеральный подоходный налог за 2003 Плоские налоги 1999/2003 Бенефиты для бедных 1999/2003 полная разница
Одиночка, Доход 100,000 23,601 20,569 5,000/6,000 нет + 3,032 – 1,000 = +2,032
Одиночка, Доход 15,000 1,196 734 3,500/4,500 3,000/2,000 + 462 – 1,000 – 1,000 = – 1,548

Не менее сложный вопрос о том, что надо включать в «плоские налоги»? Там ведь не только сигареты и алкоголь. Туда же можно отности и таможенные сборы на товары (которые давно никто почему-то не хочет учитывать) и тикеты на парковку и налог на недвижимость. Приведенные цифры дают нам гораздо более реалистичную картину того, что изменилось с 1999 по 2003. Хотя и она далеко еще не полная. Так существенную долю в структуре доходов богатых людей составляет не их зарплата (то, что показано выше), а «кэпитал гейн» – т.е. перепродажа с прибылью недвижимости или акций (или других ценных вещей). Так вот налог на эту «капитал гейн» сначала при Клинтоне был понижен до 28% (с 31%, 36% или 39.6%), а потом, при Буше, понижен еще раз – до 15%. В итоге налоговое бремя богатых людей уменьшилось в США за последние годы раза в два. Компенсируется эта потеря доходов четырьмя путями: – увеличаение плоских налогов (т.е. перекладыванием налогового бремени на бедных), – сокращением расходов на социальные программы (т.е. опять же за счет бедных), – увеличением прямых налогов на средний класс (через систему АМТ), – бюджетным дефицитом. Но процесс изменений еще не закончен. Потому что бюджет США еще (уже?) имеет громадный дефицит. Это означает, что урезание социальных программ будет продолжено и на федеральном уровне и на уровне штатов, которым не поступят теперь различные федеральные гранты. Многим штатам уже пришлось начать резать священную корову относительно низкой стоимости обучения в местных колледжах. Это только начало. Урезание разнообразной помощи будет продолжаться еще несколько лет как минимум. Просто в силу необходимости уменьшить бюджетный дефицит. И точно так же будет продолжаться рост разнообразных плоских налогов. Поэтому на 2007 год мы можем предположить дальнейшее ухудшение финансовой ситуации нашего пятнадцатитысячника на еще минус 1000 и минус 1000. Его реальный доход уже понизился более чем на 10% по сравнению с 1999 годом, и еще понизится на 10% к 2007 году. Вот такое снижение налогов продал нам г-н Буш. До него столь же масштабную акцию по снижению уровня жизни американцев сумел провести только Рейган создавший в 80-ые году более 16 миллионов рабочих мест на 5 и 6 долларов в час. В 1988 Рейган изволил даже пошутить, что в войне правительства с бедностью бедность победила. И то сказать – в 1988 он уже мог шутить как угодно, его время президентства заканчивалось. Еще один интересный нюанс: недавно популярный политический комментатор Walter Mead выпустил книгу, где признал, что скрытой пружиной холодной войны была необходимость доказать, что при капитализме трудящиеся живут лучше, чем при социализме. Именно эта пружина заставляла Вашингтон настраивать механизм налогового перераспределения в пользу малоимущих. С крахом СССР сия конструкция стала более не нужной, и вовсю пошел обратный процесс. Чтобы понять, о чем идет речь, стоит сравнить цифры среднего дохода верхних 5% американских граждан и нижних 20%. Этот разрыв растет непрерывно с невиданным до сих пор ускорением. Что до разницы между подходами Рейгана и Буша – то она, безусловно, есть. Первая особенность в том, что сейчас это все будет делаться руками штатов, т.е. на местном уровне. Тот, кто имеет влияние на местную политику, сможет сохранить те или иные программы и перенацелить карающую длань бюджетного дефицита на что-то менее (для него) ценное. Вторая особенность в том, что за последние пятнадцать лет американская бюрократия научилась чисто советскому фарисейству. Помните еще то время, когда советские газеты исходись в экстазе воспевания успехов, а сама жизнь стновилась все хуже и хуже. – «вижу одно, слышу другое, читаю тетье» – жаловался один герой анекдота врачу. – «извини, дорогой, от социализма не лечим» – отвечал врач. Не я первый замечаю, что победили почему-то очень любят перенимать от побежденных разные гадости. Процесс этот начался еще во время Клинтона… я может и раньше. Я до того времени американской политикой не интересовался. При Буше, однако, он стал особенно вопиющим и пошел сразу по двум направлениям: для внутренней политики и для внешней. Для внутренней это назавалось «срезанием налогов» и заключается, как мы уже видели, в значительном снижении уровня жизни для беднейших слоев населения. Для внешней политики вашингтонские мечтатели начали с попытки запустить международный новояз. Сейчас об этом уже мало кто помнит, слишком много событий навалилось, но одна из первых внешнеполитических инициатив Буша и его орлов заключалась в создании специального пентагоновского органа, который должен был разъяснить европейским союзникам истинные значения слов «демократия» и «борьба за мир». Один словом – просветить. Проблема было в том, что Запад – не однороден. В Европе существует другое отношение к идеям. Идеи там существуют сами по себе и стоят над практическими делами. В Америке никаких идей нет. Есть только основные принципы: конкурсная организация власти, идея равных возможностей, доктрина отделения церкви от государства и т.д. Все остальное, включая права человека, отказ от применения силы, забота о слабых – не более чем блестящие фантики, в которые можно завернуть ту или другую продаваемую населению бредятину. Поэтому у Буша не было проблем начать иракскую компанию, а у Западной Европы они были. Есть все основания пологать, что какие то интервенции планировались с самого начала прихода Буща, требовалось только обосновать миролюбивый характер этих интервенций в глазах Европы. … ну а потом пришел Бин Ладен и все опошлил. Никаких тонких химических технологий вдруг стало не нужно. Налоговая реформа уже шла полным ходом, к ней добавилась отмена гражданских прав (1-ая поправка к Конституции) и начался «экспорт демократии» на Ближний и Средний Восток. Народу объяснили, что демократию просто так арабом не отдадут, а обменяют на нефть, и цены на бензин снизятся. Народ такую идею поддержал. И как всегда напрасно. Арабы оказались неблагодарными скотами и не поняли своего счастья, принесенного им Бушем. А нефть зачем-то подорожала. Зато процесс накачивания бюджетного дефицита (это «ноу-хау» Бушевской администрации) пополнилось новой «черной дырой», успешно съедающей по 5. млрд в месяц. Для полного счастья нам осталось только получить гражданскую войну в Ираке, что бы десятки тысяч отвязанных (на Запад) отморозков разбежались по этому самому Западу с хорошо просчитываемыми намерениями. Впрочем, взрывающиеся в Америке дома – пока еще теоретическая угроза, а вот взрывающиеся цены на жилье в этих домах – уже и не угроза. Это наша реальность. Иммигранты – самая уязвимая часть американского общества. А причина этого не только в языке, образовании и отсутствии фамильного серебра. Главная причина в отсутствии традиций совместных политических действий. (Политических не в советском смысле, а в американском смысле). И пока иммигранты не научатся выражать свою политическую волю – они будут расплачиваться по счетам местных политиков первыми, а получать от них что либо – последними. Последную фразу нее надо путать с призывом «иметь своего человека в Сити Холе». Никакой «свой» человек в Ситихоле ничего нам не даст и дать не может по определению. Полезное действие может оказать только коллективный механизм давления на локальных политиков.

По четвертому кругу
«О молоке, товарищи, не беспокойтесь.
О молоке позаботятся без вас.»
Д. Оруэл
Самая страшная буржуинская тайна. В Америке жизнь организована толково. Каждый может своим трудом себя прокормить. А если еще поднатужится – можно и дом купить. А то и два. А потом, вдруг, оказывается, что то, что ты делаешь руками – хватает только на текущий прокорм, а то, что было вложено когда-то давно в дом или в акции – дало тебе богатство… ну, может, не богатство, а что-то. Заначку в чулке. Но жирную. Что произошло? А то, что Америка устоена так, что на своего хозяина работает все: работают руки, принося зарплату, работает голова, ее расходуя, работает купленный когда то дом, увеличиваясь в цене, работает экономика, толкая вверх стоимость правильных акций… работает вся американская система. И в этой системе руки – возможно и не самое ценное. Даже сто тысяч правильно вложенные в дом или в акции (т.е. запряженные в тележку американской системы) могут принести своему хозяину больше чем его рабочие руки. И если произвести инвентаризацию вокруг себя и задать себе вопрос: «а все ли что мог я запряг в тележку американской системы, что бы получить свой гешефт?» окажется, что не все. Наши избирательные голоса никуда не запряжены и ничего хорошего нам не приносят. Избирательный голос – это то же «ассет», как и тысяча долларов в банке. Если правильно его вложить – он может принести много больше чем номинал. Но голос – это особый «ассет», это не так как тысяча долларов, которая хороша и работает сама по себе. Голос сам по себе не стоит ничего. Он стоит тысячу, только когда его можно обьединить с 10,000 других голосов и все вместе они могут принести 10 миллионов. Или по тысяче на брата. А в одиночку его не раскешить. Мой пример вверху – это даже не иносказание. Это быль… Пока еще печальная. По роду своей работы, я каждый год встречаюсь более чем с двумя сотнями наших иммигрантов. Делаю их налоговые отчеты. Я вижу и тех людей, которые «состоялись» в Америке, и тех, кто перебивается с бананов на кока-колу. Вообще говоря, очень сложно сказать, что позволяет людям стать успешными в иммиграции, а что – нет, каждый успех – это индивидуальная история, нет общих правил. Но нечто общее у успешных людей есть: почти все они не только работают руками, но и используют американскую самодвижущуюся (к деньгам) тележку (известную когда-то в СССР под названием «птица счастья завтрашнего дня»). Зато все несостоявшиеся иммигранты живут только за счет своих рук. Возьмем шире. Посмотрим на то, как живут «типичные белые американцы», типичные афро-американцы и типичные мексиканцы. Типичные американцы работают, когда руками, а когда головой, но они всегда используют и обходные дорожки к успеху. Их так учили. Они не верят в «щучее веление и мое хотение». Они не знают этой сказки. Но они знают, что каждый день в сказочную страну Эльдорадо отходит поезд. И есть смысл отдать кондуктору свою заявку на будущую долю найденных золотых россыпей. Если выгорит – будет хорошо. Поэтому они – успешные. Типичные мексиканцы приезжают в Америку работать руками. У них там, в Мексике какие-то серьезные проблемы с образованием, поэтому на чистую и хорошо оплачиваемую работу они даже не претендуют. Работают, кем придется. Пять долларов в час – для многих предел мечтаний. И ничего. Живут. В Мексике, наверное, еще меньше. Обходных путей к успеху они не знают и знать не хотят… А может хотят – не знают как это спросить по английски. Им сказали, что 5 долларов в час – это здорово, и они в это верят… Счастливые люди… Мне бы их виденье мира. Типичные афроамериканцы, в большинстве, тяготеют к указанному выше «американскому» образу жизни. Правда, среди них заметны маргинальные группы, которые не умеют или не хотят работать. И не работают. Живут они, при этом все равно лучше мексиканцев. Потому что голосуют как надо и умеют пользоваться за счет этого «общественными фондами потребления». Я не проповедую, разумеется, маргинальный способ жизни. Я хорошо знаю, что если бегать от работы – то никакие фонды не спасут. И даже не потому что там мало денег, а потому, что в преспективе у «получантов» происходит моральная деградация. К счастью нашим иммигрантам ленность как массовое явление не грозит. И мало кого устраивает 5 долларов в час… Так почему же надо в остальном вести себя «по мексикански» и закрывать глаза на обходные дорожки к успеху? Ну скажите, кому из нас мешало то, что Сергей Ковалев затеял организацию «СОС» на привлеченные гранты и помогал наркоманам. Моей семье это, слава Богу, было не нужно. Но кому-то же «СОС» была нужна. И хорошо, что она была. И плохо, что ее больше нет. А если завтра у нас появится организация «КОТ», могущая помогать в чем то пожилым людям (в том числе и моим родителям), а послезавтра организация «ТОК», занимающаяся летним отдыхом детей – все это как раз то, что и меня напрямую касается. А в целом, я бы запросто мог сэкономить на этих услугах (если бы они были) по тысяче в год, а то и больше. Особенно если бы функционировали все эти организации не на взносы своих членов, а на гранты. Так почему их нет? А потому что не дают на них гранты. А почему на них не дают, а на общество изучения колониализма в Занзибаре дают? А потому, что кто-то умеет просить гранты, а кто-то не умеет. И дело тут не в грамотном «cover letter», а в том кто просит… Не так важно на что… Не так важно сколько… Важно – Кто. И если этот «Кто» поддерживает свою просьбу о грантах своими голосами на выборах – то ему дают. А если нет – то … извиняйте. На всех денег не напасешься. Плавали. Знаем. Почему провалились другие попытки Все знают, что «наша коммюнити выдвигала» в прошедшие годы неких кандидатов на некие посты, и все они провалились на выборах. В этой фразе торчат сразу два красных флажка: во-первых, когда «все знают» о чем-то – то это, как правило, знание ошибочное. Это я так… к слову. Во-вторых, я не заметил, чтоб наша коммюнити кого-то куда-то выдвигала. Я вообще не вижу коммюнити как организованную силу способную кого-то куда-то выдвинуть. Все эти выдвижения происходили черным самопалом, хотя и оформлялось газетно-шумовое «коммунальное» прикрытие. Откуда это? К чему это? Один небезизвестный российский политик по фамилии Черномырдин признал как-то: «какую партию не строим – все получается КПСС». Хорошо сказал. А я, со своей строны, разъясню, что это означает. «КПСС – это партия нового типа». Мы это в школе проходили. Так Ленин сказал. И в данном случае он не соврал. Так оно и было. Осталось только раскрыть конкретное содержание этого «нового типа». В школе нам его не раскрывали, но это не сложно сделать и самому. КПСС (а точнее – фракция большевиков, как мы еще помним) была создана самим Лениным под себя, любимого. И, будьте благонадежны, это и было новое слово в политике. Новый тип партии. До Ленина были партии, но они формировались как коллективное детище, а не под г-на Х. До Ленина были структуры созданные под кого-то, но они не назывались политическими партиями. Они назывались бандитскими группами, а заправляли там паханы со своими присными. Ленин первым объединил обе структуры в единую организацию нового типа. При одной ситуация его «партия» занималась эпизодическим бандитизмом, при другой – издательским делом, при третьей – политической борьбой, при четвертой – работала агентом влияния на деньги Германского генштаба, при пятой – открыто ограбила значительную часть населения страны, и т.д. Эта уникальная всеядность означенной структуры происходила от того, что она произвольно управлялась своим паханом – В.И. Лениным. Или вы не верите, что ВКПб управлялась единолично? Тогда вспомните хрестоматийную историю про то, как была назначена Октябрьская революция. Не было Ленина – не было о том и речи. Приехал Ленин – и сразу тамошнее политбюро проштамповало его решение о «революции». А Каменев и Зиновьев, посмевшие не согласиться (по блатному это называется – «поднять хвост») – заработали себе пожизненные «погоняло» политических проституток. …а ведь мог и ножом полоснуть. И до сих пор бывшие советские люди думают, что так и надо. Что это и есть политика. В соответствии с тем перестроечным анекдотом, когда иностранный корреспондент спрашивает «совка»: -»А почему у вас только одна партия? Почему не две, три, пять?» -»Ха!» – отвечает тот – «Мы и одну то едва кормим». По-советски – если партия, то обязательно пахан, он же – отец-командир и всем заправляет. А потому и создавать партию надлежит ему. Отсюда и вечная КПСС, и непрекращающиеся попытки провозгласить себя паханом в законе… То есть, извиняюсь, – политическим лидером. Не знаю как вы, но я этим ленинским «другим путем» идти не хочу. Мне туда не надо. Нет лидеров – и очень хорошо, что их нет. Если бы они были – я бы уже бросил читать русские газеты. Есть очень простой способ обойтись безо всяких лидеров. Те попытки, что мы наблюдали до сих пор можно назвать «формированием общины под лидера» которого надо протолкнуть к победе на выборах. Надо … кому? Мне это не надо. Мне совершенно не важно, заседает ли среди «олдсменов» или депутатов в Олбани Иванов или Смит. Мне важно то, как он распределяет гранты. Мне важно то, как он решает вопросы уборки мусора, разверстку полиции и т.д. и т.п. Почему-то все молчаливо считали, что «избранник общины» будет проводить линию полезную для общины… Тут закопаны сразу две неправды: – зачем он будет теперь это делать, получив от нас все авансом? Благодарность – не такое уж распространенное качество среди людей. А среди политиков – это просто нонсенс. Там такие не живут. Вторая неправда – еще более вопиющая: не может один избранник ничего изменить. Это в СССР он мог все. Потому что был паханом. Большим или малым, но паханом. А в США так уж устроены американские корпорации (а политические структуры повторяют это устройство), что один член совета директоров решения принять не может. Ему нужно согласие других членов. А чего ради им давать ему это согласие? И взлезет потом такой «избранник» на броневик на Бродвоке, вытрет платком маслянный пот с жирной шеи и скажет: «ну, братцы, не получилось. Я уж и так и сяк, а они – «нет» и все. А их там 50, а я один. Избирайте-ка меня еще раз. Я теперь ходы – выходы знаю. Таперича я вам гранты и сварганю». Да ну его к лешему, такого избранника. Ни к каким деньгам он нас не приведет. …А кто приведет? А вот сами олдсмены и приведут. Только с ними не «избранник» говорить должен в кулуарах, а вся община. И как она может это сделать? Очень легко может. Начнем с того, что никакого кандидата община выдвигать вообще не должна. Пользы от него – ноль. Одна морока. А община может (и должна) сформулировать свои вопросы к кандидатам в олдсмены (и прочие выборные должности) и спросить в них и про гранты, и про мусор, и про полицию, и про все то, что нас интересует в текущей американской реальности. Если какие кандидаты отказываются давать ответы – надо о том всем и объявить. И выдать им черную метку. А тех кандидатов, которые дали хорошие (для нас) ответы – надо поддержать и дружно голосовать за них. Причем, и это очень интересно, – нам даже не важно пройдут они или не пройдут. Нам важно, что бы сплоченность наших голосов была бы замечена наблюдателями. Если в Нью Йорк Тайм появятся потом статья, что кандидат К, хотя и не прошел, но получил лишние 30,000 за счет русских избирателей, которые решили его поддержать, – вот это и будет днем рождения русскоязычной коммюнити. Мы покажем себя как Организованная и Рациональная Политическая Сила. После этого уже ни один местный политик не станет отказывать нам в ответах на наши вопросы, а те, от кого зависит распределение грантов, дважды подумают прежде нам отказать. Им всем в будущем светит переизбрание и отказывать своим избирателям, которые учтут этот отказ – не захочет никто. Вот и все. Политические искания на этом кончаются, и начинается политическая работа. Наши самопровозглашенные «лидеры» очень переживали, что были поменяны границы избирательных округов. На их взгляд – это плохо. Они хотели иметь 50%+ своего этнического электората. Когда его поделили по разным районам – они назвали это катастрофой. На мой взгляд то, что сделано – даже выгоднее нам. Если распорядится по уму. И если понимать под «нами» не постамент для «лидера», а десятки тысяч семей с их собственными целями. Наш этнос живет повсюду в Нью-Йорке. Где то он составляет 25% избирателей, где то 5%. Но даже 5% – это не так уж мало. Обычный разрыв между двумя финиширующими кандидатами – доли процента или несколько процентов. Поэтому если 5% избирателей голосуют организованно, по заранее намеченному сценарию, когда 2.5% отнимаются у одного, а 5% прибавляются к другому – они способны решить вопрос об избрании г-на А или г-на Б. То, что мы имеем сейчас – это реальная возможность держать палец на красной кнопке переключателя по трети или четверти избирательных районов большого Нью-Йорка. Это очень много. В денежном эквиваленте это соответствует миллионам долларов в год. А кроме прямых денежных грантов – там есть еще и другие блага. Много – много других благ. Например: мы можем заставить власти Нью-Йорка приравнять русскоязычных к «майнорити». Это сразу откроет дополнительные вакансии для наших студентов и аспирантов. Городские заказы для наших бизнесов. И дополнительные рабочие места для наших иммигрантов в американских бизнесах работающих на штат и город. Почему? А потому что афро-американцы уже провели все эти законы для своих. И они работают. Нам осталось только заставить власти прировнять нас к «майнорити», и мы получим целый список благ эквивалентных сотням миллионов в год. Мы не можем сейчас конкретно сказать, что тут достанется Иванову, а что Рабиновичу, но то, что тысячам наших что то перепадет – сомнений не вызывает. Другой пример: известно давнее решение Нью Йорского суда об обязательном переводе на испанский язык всяких правил и инструкций. А почему не на русский? Мне лично это не важно. Я и по-английски читаю. Но десяткам тысяч наших пенсионеров и новоприбывшим это было бы очень удобно. Вопрос этот на столько простой и очевидный – что тут и пробивать ничего не надо: попроси, и власти это сделают… …Не кому просить. Наших самовыдвиженцев такие низменные вопросы не интересовали. Им бы только голоса получить. А будет община – будет кому. Принцип коммюнити. Итак, к одному политическому выводу мы пришли: нет лидера, и слава Богу. Без него веселее. Нужен не лидер, а комитет, центр. Место, где происходит формулирование интересующих нас вопросов. Место, где сидят люди, которые отслеживают, кто и как из избранников голосует по интересующим нас темам и передает эти данные в газеты для публикации. Во всем этом очень мало собственно политики и очень много техники. Вот это и есть то, что нам надо. Кроме этого центра, организованная комьюнити может состоять из других структур, помогающих иммигрантам в каких то вопросах, но это уже дело наживное. Были бы гранты. Успешность этих структур (т.е. получение грантов) будет зависить от признания среди наших иммигрантов рекомендаций политического центра. А голосование – дело добровольное. И никто никого в будку не сопровождает. Если Арон Михайлович пообещал голосовать за «А», а придет и проголосует за «Б» – никто его не проверит и за руку не схватит. Мы просто должны придти к понимаю того, почему нам надо голосовать согласованно и к договору о методах определения «наших» кандидатов («наших» – не по признаку русского языка, а по признаку его программы приоритетов) и придерживаться намеченной программы деятельности на каждых выборах. Если мы можем это сделать – мы заслужили «халявную» тысячу долларов в год. А если мы не можем это сделать – мы заслужили дополнительные 200 часов работы за эту тысячу… которая достанется другому. ————————— P.S. при публикации данной статьи никакие изменения текста не разрешены.

Кажется, древние римляне так говорили.

Врали эти римляне.

Правильный вариант должен быть: «времена меняются, но мы это замечать отказываемся».

Я хочу рассказать вам маленькую историю о больших шахматах, но должен сразу предупредить, что специалистом в шахматах ни коем образом не являюсь.

Я знаю о них ровно столько, сколько знает рядовой читатель газет.

Мой интерес – не шахматы, а реальность… или, точнее, реальности, потому как их много.

Итак: «времена меняются, но мы это замечать отказываемся».

Данное «незамечание» происходит на двух уровнях:

Сознательном – там мы отказываем реальности в праве (и необходимости) быть реальностью,

Подсознательном – там обычно происходит коррекция возникающих из-за этого конфликтов.

Что за коррекция?

Дело в том, что самой Реальности – глубоко наплевать воспринимаем мы ее как реальность или нет.

Она существует и изменяется сама по себе.

А мы существуем в ней.

И если она нам не нравится и мы отказываемся ее принимать – то начинает развиваться конфликт грозящий привести к катастрофе (или без оного).

Наиболее очевидный вариант такого конфликта – когда человек хочет вступить на мост «который должен там быть» – но неизбежно свалится в пропасть, потому, что моста этого там на самом деле нет.

Это довольно распространенный случай.

Тут есть три варианта решения:

А) если наш герой совсем сошел с ума – то он смело ступает на мост и летит в пропасть.

При этом на лице его блуждает довольная улыбка человека выполнившего свой долг, а в мозгу крутится что-то вроде:

«подпилили, сволочи. В последнюю секунду подпилили…».

или: «я – тучка, тучка, тучка…»,

Б) если наш герой сбрендил не совсем и готов вернуться в реальный мир – он хлопает себя по лбу и кричит:

«мать честная, моста то и нет!».

В) и самый распространенный случай («срединный путь» – как говорил Гаутама) – это схватиться в последнюю секунду за ногу и закричать: «О черт! Подвернул ногу. Срочно везите меня в больницу».

Тут можно безопасно продолжать верить в существование моста и избегать падения в пропасть.

Такой механизм часто выбирают дети, когда очень не хотят участвовать в неком приближающемся событии.

Причем дети делают это на подсознательном уровне.

Но и взрослых мы огульно обвинять не будет. Не знаю как им это удается – но, по моим наблюдениям, они тоже часто действуют вполне подсознательно, продолжая, с одной стороны, искренне верить в существование отсутствующего моста, а с другой всячески избегая на него ступать. По каким то «объективным» причинам.

Не сложно заметить, что физический мир занимает в нашем существовании не такое уж большое место.

Человечество живет по большей части в сконструированном мире.

Примеры такого мира – трудовые коллективы, где мы работаем; биржа, где мы держим деньги; телевизор или кино, давно уже показывающие нам то чего нет и быть не может, или то чего нет, но может быть, или то что есть – но совсем не так как оно есть.

Отличая этих сконструированных реальностей от физической реальности в том, что во многих случаях шагание в физическую пропасть заведомо сключается.

Но коррекция не исключается.

Заблуждение имеет вид массовой веры в сценарий-1, а когда приходящие сигналы обратной связи ставят этот сценарий под сомнение и возникает предположение о том, что там («на самом деле») осуществлен другой сценарий (№ 2 или № 3) -

то наступает момент когда большая (или значительная) часть людей переходит на новую платформу и случается иллюзорная катастрофа с иллюзорным

сценарием № 1.

При этом мы понимаем (в глубине души), что и сценарий-2 или -3 – не чуть не лучше чем сценарий-1 и с ними тоже может произойти катастрофа.

Принципиальное отличие реальности сконструированной от реальности физической не в том, что отменены физические повреждения тела,

а в том, что сконструированная реальность является «настоящей реальностью» пока в нее верит достаточное число людей и только до тех пор пока они в нее верят.

Физический мост существует сам по себе, но это имеет значение для тех кто по нему идет или пройдет в бедующем.

Для всего остального человечества он в качестве физической реальности не существует.

Вам не удастся упасть с Бруклинского моста в Нью-Йорке, как бы вы не старались, если вы не живете в Нью-Йорке и никогда в нем не будете.

Это утверждение относится к 99% населения Земного шара. Для него Бруклинский мост существует только как картинка или идея, или даже не существует вообще.

Сконструированная реальность всегда более интересна для людей (как бы иначе она смогла вытеснить другие реальности?),

а наличие СМИ позволяет донести информацию о ней до всех жителей планеты.

Осталась только маленькая проблема: сами жители планеты должны захотеть о ней узнать.

Все это означает простую истину: адептам сценария-1 не так важно уловить сигналы обратной связи (часто компрометирующие этот сценарий), как поддерживать веру среди других в сам этот сценарий и интерес к нему.

К миру спорта, который с одной стороны является полностью иллюзорным, а с другой основан на объективных (физических) критериях сравнения – это все относится в полной мере.

При этом успех, важность и материальный достаток спортсмена зависят даже не от его места в иерархии, а от количества любителей данного вида спорта.

Откуда берутся эти любители?

Люди стремятся к красоте и управляются красотой.

А еще люди охотно идентифицируют себя с какой либо стороной в любом конфликте интересов, если тема этого конфликта им близка или хотя бы просто знакома.

Нужен пример?

Пожалуйста: вы знаете кто такой Майкл Джексон? А то что несколько дней назад его обвинили на днях в соблазнении малолетнего?

На интернете уже есть опросы: виновен или не виновен?

Предлагается обычно три варианта ответов: «виновен», «не виновен», «не знаю».

Больше половины людей выбирают один из двух первых ответов…

Как?

Прокуратура еще не предъявила доказательств обвинения, защита еще ничего не сказала, а большинство людей уже заняли в этом конфликте какую то сторону.

А если заменить Джексона на Питерсона?

Вы не знаете Питерсона? Я тоже его не знаю.

Поэтому и результат опросов будет «не знаю» – вполне адекватный ситуации.

А Джексона знают все – и ответ поэтому получается совсем иной.

Так оно всегда и бывает.

Человек не может жить в пустоте. Он всегда имеет некий набор «увлечений» занимающий его свободное время.

Было время когда эта особенность человеческой психики эксплуатировалась не должным образом.

В средние века люди болели за ту или иную трактовку религиозного текста.

Убивали друг друга за запятую.

В новейшее время, после возникновения национальных государств, они болели за свои колониальные империи.

Это спортивное состязание привело к первой мировой войне.

Перед тем, в середине 19 века, люди поверили в свое разделение по классовому признаку и вели себя соответствующим образом.

«идея, овладевшая массами – становится материальной силой» – сказал один классик.

На рубеже 19 и 20 веков возник и чистый спорт в его современном виде.

И миллионы людей переключили свое внимание и эмоции от вопросов классовой или национальной политики (чреватой беспорядками и войнами) к менее опасным, но не менее интересным зрелищам.

Имея красивое зрелище или красивую идею – мы имеем заинтересованных зрителей.

Имея красивое зрелище/идею на состязательной основе – мы имеем и зрителей и болельщиков.

Если зрителей много – то все причастные к постановке спектакля гребут деньги лопатой и заполняют собой столбцы светской хроники.

Это – прелюдия о реальностях.

Теперь применим полученные знания к шахматам.

«Все беды происходят от отсутствия долговременной системы, пусть и не лишенной недостатков…» – пишет один шахматный обозреватель в недавней статье.

Боюсь что все как раз наоборот.

Это все разобрано выше в вопросе о сценарии № 1.

Шахматы возникли как профессиональный спорт пожалуй, что самыми первыми.

Еще не изобрели ни футбола, ни баскетбола, но были уже шахматисты способные зарабатывать игрой себе на жизнь.

А дальше началось развитие зрелищных видов спорта и рост внимания к спорту, а шахматы переместились из начала списка спортивных интересов в его конец.

Это как запущенный механизм управляемой инфляции: десять лет назад чернорабочий зарабатывал 5 дол в час, а менеджер 30.

Сейчас рабочий имеет 7 дол в час, а менеджер 100…

Цены при этом выросли в 2 раза.

Шахматы начали первыми но начисто проиграли всем другим видам спорта.

Проблема Один в том, что шахматы – не зрелищный спорт.

Что бы оценить красоту какой-либо партии зритель должен сам играть в эту игру на довольно высоком уровне.

Уровне, требующем нескольких лет серьезных занятий.

Пока человечество не имело телевидения – оно не имело «джанк фуд» для мозгов. Любая сконструированная реальность требовала определенного уровня подготовки, усилий, напряжения воображения и т.д.

Шахматы были при этом не таким уж плохим выбором.

Они не были столь зрелищными (красивыми) как массовые виды спорта, но занимали вполне достойную нишу.

Их поворот к деньгам был связан, во-первых, с общим направлением развития спорта в сторону профессионализма,

Во-вторых с именем Фишера, который сумел направить на шахматный мир свет американских софитов, а значит и поток денег.

Ставки и гонорары выросли при нем неизмеримо.

А потом Фишер ушел, а других американских претендентов в шахматах не нашлось и все пошло не так.

Первое время это не было так заметно: спонсорством шахмат занялось правительство СССР.

Деньги были уже не очень, зато внимания – хоть отбавляй.

Потом СССР распался и шахматы вообще лишились стратегического спонсора.

Это проблема Два.

Но и это еще не все.

В 90х годах началась компьютеризация населения и появились компьютерные игры.

До этих пор шахматы занимали специфическое место высоко-интеллектуальной игры без элемента «гэмблинга» – присущего картам, нардам и другим популярным интеллектуально-настольным играм.

Но к вероятностным играм человечество всегда относилось с подозрением.

Достаточно напомнить, что до недавнего времени казино были разрешены в США только в 2х специальных местах.

Показательный пример того насколько человечество было предрасположено к интеллектуальным настольным играм дает история с кубиком Рубака. Кое кто еще может вспомнить как стремительно он завоевал популярность, как проводились по нему мировые чемпионаты и как это увлечение тихо и незаметно сошло на нет.

Компьютеризация дала возможность создать сколь угодно много интеллектуальных «настольных» игр с любой степенью «постороннего везения» – от нуля до 100%.

Причем многие вещи, важные для людей (красивый интерфейс, уровень требуемого сосредоточения) – можно менять по желанию.

В итоге шахматы утратили вслед за большими спонсорами, большим вниманием и большими деньгами свою «естественную монополию» настольной игры и являются сейчас для не шахматных стран некой третьестепенной интеллектуальной забавой между тетрисом и воскресном кроссвордом.

По традиции, население шахматных стран относится еще к этой игре иначе и гораздо серьезнее.

Однако компьютерное поколение подрастает и там.

Кто будет тратить годы на овладение секретами «тетриса» с 800 летней историей? Кому это надо?

Шахматы умирают.

Медленно, но неуклонно.

Последние 15 лет интерес к ним подогревался не столько самими шахматами, сколько скандалами вокруг него.

Не будь скандалов – шахматные события не привлекли бы и 30% тех денег, что еще умудряются привлекать.

Амбиции Каспарова продлили шахматную агонию на одно-два десятилетие. Каспаров действительно великий шахматист и промоутер. Не будь его – ФИДЕ стоило бы его выдумать.

Вместе с парой – тройкой других королей.

И направить на них свет софтов.

Если шахматные сражения не способны уже захватить внимание публики, то сражающиеся подручными средствами шахматные короли зрелище куда более интересное и захватывающее.

И, что характерно, совершенно не доступное для самых навороченных компьютерных программ.

Но как бы то ни было, процесс естественного вымирания продвинутых шахматных болельщиков идет и их становится все меньше и меньше.

А короля играет свита. Шахматного короля – тоже.

Через 2 – 3 десятилетия свиты уже не будет: бывшие вымрут, а новые не появятся.

Тогда и короля не будет.

Это сейчас их изобилие.

А потом не будет вообще.

ФИДЕ останется и будет проводить мировые первенства по любительским матчам между старшеклассниками и третьем левелом Фрица-8-бис.

Газеты будут помещать о том отчеты сразу между съездом уфологов и криминальной хроникой.

… яду мне, яду.

© 2003 Сергей Яссиевич

«О молоке, товарищи,
не беспокойтесь.
О молоке позаботятся без вас».
Д. Оруэлл. «Скотский хутор»

Июньская русскоязычная пресса оповестила нас, что очередной «кандидат общины» намерен баллотироваться в депутаты горсовета.

На этот раз его зовут г-ном Айзенбергом.

Чем отличается г-н Айзенберг от других господ, которые в минувшие годы тоже куда то старательно баллотировались – я не знаю.

Корреспондент одной газеты заверил нас, правда, что он лично знаком с г-ном кандидатом и, что тот здорово разбирается во всем, в чем должен разбираться всякий уважающий себя кандидат.

Проблема, однако, что и этого корреспондента я не знаю, и мнение его мало чего стоит.

А еще данного кандидата поддержала недавно созданная «наша» организация «PRAVO»…

Браво «PRAVO».

Я, собственно, ничего другого от нее и не ожидал.

Когда месяц назад нам сообщили об ее рождении – я сразу понял, что она кого то куда то обязательно поддержит.

От имени «нашей» общины.

То есть, и моего тоже.

Но и эту организацию я не уполномочивал, говорить от моего имени и решать за меня какие-то вопросы.

И я опять не понимаю чем отличается эта «PRAVO» (кроме, конечно, названия) от других аналогичных, скороспелых и скоровянущих «LEVO», «SMIRNO» и «KRUGOM».

Все эти таинственные возникновения, громкие выдвижения и тихие переселения в мир иной, происходят в нашей русской Америке последние годы с удивительным постоянством и удручающим однообразием.

Чувствуется то ли властная десница того же самого Божественного Провидения, то ли волосатая лапа того же самого наземного режиссера.

Но и помимо Провидения/режиссера находится каждый раз несколько сотен активистов массовки (т.е. свита) вдохновенно играющая депутата…

…Мне бы их энтузиазм.

Лирическое отступление.

Если мысленно абстрагироваться от брайтонской политической кухни и задуматься о психологической подоплеке всей этой избирательной активности, то мне приходит на ум один приятель из далеких семидесятых годов моего советского прошлого.

Впрочем, могу даже назвать его по имени: Андрюша Мусатов.

Сам он называл себя люмпен-интеллигент и был, как всегда, в корне прав.

И вот этот самый Андрюша, после того как его отчислили с какого то курса Политеха, и после того как он отмазался от Советской Армии по причине, то ли плоскостопия, то ли шизофрении, начал искать свое место в жизни и нашел его на комбинате ТрудПром.

Прямой аналогии с американской реальностью у этого заведения не было, а если бы была – то его можно было бы назвать «handyman service for corporate clients».

Короче, натирали они ваксой паркетные полы в школах и прочих учреждениях и получали, между прочим, по 300 полноценных советских рублей каждый месяц.

И было у них две группы натиральщиков: пожилые, кто пришел туда после войны и молодежь, все до 30.

Пожилые натирали полы с помощью ножных щеток, честно потея положенные 40 часов в неделю.

Молодежь натирала полы с помощью громоздких и шумящих агрегатов, дико серого цвета.

Управлялась молодежь в два-три раза быстрее и не потела.

Натиральные агрегаты серодикого цвета выдавались агентством по желанию трудящихся абсолютно бесплатно, требовалось только привести их к месту работы (на такси) и назад.

Пожилые, все как один, пользовались ногами и дивились на молодежь.

Молодежь, все как один, пользовались агрегатами и дивились на пожилых.

Явственно наблюдалось распадение связи времен, как выразился в аналогичном случае принц Гамлет.

Андрюша наш был образован лучше чем какой то старорежимный принц и простой констатацией факта он не ограничился…

Вообще, он мне сильно напоминал Виссисуалия Лоханкина, но обижался, когда я ему об этом говорил.

Так вот, Андрюша занялся изучением парадокса «поколения наших отцов» и пришел к интересным выводам.

Его гипотеза гласила: психология наших отцов сформировались перед войной, в период оголтелого культа Сталина.

Эта атмосфера необратимо повлияла на их психику, превратив их в людей-роботов.

Эти люди долга. Они начисто лишены вкуса к жизни.

Все что им надо – это толстая кирпичная стена и команда «долбить!»

Можно еще намекнуть, что за означенной стеной находится ихнее светлое будущее.

После означенной команды «наши отцы» начинают дружно долбить лбом означенную стену и не успокоятся, пока ее не продолбят.

Если это случится – беда.

Им надо тогда срочно найти следующую кирпичную стену. Иначе они чувствуют себя глубоко несчастными и не при деле.

Я рассказал вам всю эту историю, потому что наше Брайтонское политбюро действует по тому же сценарию.

Такое впечатление, что их совершенно не интересует причины поражения кандидатов-1, -2 и -3.

Им важен не результат, а участие.

Как олимпийцы, честное слово.

Они опять сооружают то же самое основательное кирпичное сооружение, выпускают на авансцену того же самого кандидата под очередным порядковым номером и дают ту же самую команду активистам – эсэсайщикам…

Не дай то Бог если они продолбят…

А теперь воспарим от грохочущего железом Брайтона к чистым принципам политической философии.

«нужен ли «наш» человек в горсовете или не нужен?»

Вот в чем вопрос…

…Вопрос поставлен не правильно.

Надо обязательно уточнить: для кого нужно это «нужно»?.

Если для самого выдвиженца или его «выдвигальщиков» – то я с этим соглашусь.

Самому кандидату и его тесной компании это скорее всего не помешает.

Если же имеется ввиду «русская комьюнити» – то ответ будет другим…

Некоторые люди говорят тут «Нет»,

Другие люди говорят «Да».

И те и другие – не правы.

Правильный ответ: может быть «Да» а может быть «Нет».

Зависит это от целого ряда последующих за успешным избранием событий, контролировать которые мы не в состоянии.

Если, не дай Бог, кого то из «наших» депутатов поймают потом на использовании своей должности в корыстных целях – это закроет дорогу в местные органы власти целому поколению советских иммигрантов.

Рядовые американцы нам этого не простят.

Они истолкуют это так, что «нашим» людям вообще нельзя доверять общественно значимый офис.

Опасность такого развития событий есть всегда.

Иногда она больше, иногда меньше.

Если «наш» кандидат выдвигается узкой группой политического эстаблишмента – то опасность того что он прямо или косвенно окажется потом запачканным в каком то скандале многократно возрастает.

Пока наш, «русскоязычный» политический процесс не вышел из стадии келейности, пока кандидатов втихомолку выдвигает не понятно кто и как, и пока кандидаты не начинают с того, что публикуют свою биографию, а газеты отражают мнение только заранее определенной стороны – говорить вообще не о чем.

Тут и святому не грех провороваться.

У нас нет, и не может быть никаких гарантий кроме должной политической процедуры.

Самовыдвижение кого то в кандидаты куда то – сама по себе не проблема. И лично против г-на Айзенберга я ничего не имею.

Но и «за» него – я тоже ничего не имею.

Политическая организация претендующая на звание «имярек» коммьюнити должна начать с публикации своего устава и источников финансирования.

(А в уставе должно быть рассказано о том кто и как попадает в ее совет директоров и каков принцип ротации кадров).

И, наконец, любой кандидат и любая организация реально претендующие на представительство «имярек» коммьюнити должны

публично заявить о согласии на проведение «праймериз» среди членов этой коммьюнити, если на данную должность «самовыдвинется» два или более «кандидата коммьюнити».

Кандидат проигравший праймерез должен обещать, что снимет свою кандидатуру в пользу выигравшего.

Все это – набор элементарных и необходимых условий для того что бы «наш» кандидат был действительно нашим кандидатом.

Можно сформулировать и другие, более сложные, условия.

Но пока не выполнены даже элементарные – говорить вообще не о чем…

«Долбите, Шура, долбите. Они золотые»

Постскриптум.

Уже после написания этой статьи вышел следующий номер газеты с интервью «нашего» кандидата.

Само интерью вполне дежурное, так… не о чем.

Но некоторые фразы обращают на себя внимание:

1) – «сделаны ли вами выводы из ошибок предшественников – кандидатов в канселмены?» – спрашивает корреспондент.

- «Безусловно. Моя команда проводит большую аналитическую работу, не оставляя без внимания каждый просчет тех, кто баллотировался … Делаются выводы и по ходу дела мы меняем и стратегию и тактику».

Я, конечно, понимаю что организм моих соотечественников отравлен нарзаном… то бишь штампами советского официоза прошлых лет и политических интервью они либо не читают, либо не воспринимают.

Если бы это было не так – то и газета и сам кандидат, постеснялись бы, вероятно, выдавать такие перлы.

Менять «по ходу дела» «и стратегию и тактику» – это означает то, что никакой «и стратегии и тактики» у кандидата до сих пор не было.

Есть опасение, что и не будет.

2) – «кто выдвинул вашу кандидатуру…?» спросил корреспондент.

- «кандидатуру мою выдвинули лидеры демократов и республиканцев дистрикта…»

Оставляя за бортом трогательное единение американской двухпартийной системы, клином сошедшейся на нашем кандидате,

я хочу обратить внимание на прямо противоположное утверждение сделанное всего только неделю назад.

Тогда г-н кандидат заявлял, что выдвинул себя сам, а означенные лидеры его только поддержали.

Теперь уже наоборот – они его выдвинули, а он их поддержал.

Чувствуется напряженная, творческая работа команды кандидата. Они поскромничали. Они не только на ходу меняют стратегию и тактику, они меняют уже и факты….

Не дай Бог поменяют, того гляди, и самого кандидата…

© 2003 Сергей Яссиевич

Что произошло за последние пару лет?
На волне газетных дискуссий о желательности или нежелательности активного участия наших иммигрантов в американской политической жизни, появились некоторые люди выставившие свои кандидатуры на местных выборах и проигравшие их.
Никаких особых программ люди эти не выдвигали (да и сложно иметь «свои программы» локальным политикам), ни в чем хорошем замечены они не были, а то как они между собой передрались – лишило их и без того немногочисленной поддержки.

Я не собираюсь анализировать их личности, но даже самый пристойный из них – г-н Гутник зачем то приписал себя к республиканцам и утратил возможность возглавить политические чаяния наших иммигрантов.
Не секрет, что подавляющие большинство иммигрантов относится к людям не богатым, зависящим от социальных программ государства и штата. Программы эти – детище демократов и объект нескончаемых атак республиканцев. Логично, что нашим людям по пути с демократами.
Политическая самоидентификация г-на Гутника характеризует его либо как неисправимого идеалиста, что в его годы уже неприлично; либо как политика-хоббиста, который занимается политической деятельностью для поддержания в крови должного уровня холестерина.
В обоих случаях это не имеет отношения к русскоязычной общине.

Так может быть вообще нам стоит забыть про такую американскую субстанцию как политика и спокойно жить себе, как мы жили до сих пор.
Можно и забыть. Можно жить без нее.
Можно жить и в подвале, а можно снимать пристойную квартиру. А можно вообще иметь свой дом.
Можно работать за 6 дол. в час и не умереть с голоду, а можно и за 60 дол в час. А можно быть владельцем собственного успешного бизнеса и ворочать миллионами.
Кому что нравится.
Это все к вопросу об индивидуальных претензиях, подкрепленных возможностями и желанием делать то что нужно для достижения цели.
Где то к этому всему потребуется еще и удача.
Но для того что бы стать хозяином дома или удвоить-утроить свою низкую зарплату – можно обойтись и без удачи.
Вполне достаточно много работать (и учиться, если надо) и вести себя целесообразно.
Практически все люди ценят материальные блага, но отнюдь не все люди готовы пожертвовать своей ленью и свободным временем для их достижения.
И тут мы подходим к интересному вопросу о «не трудовых доходах».

Средний человек, возможно, не готов работать более 8 часов в день, хотя его апетит к материальным благам при этом не удовлетворен.
Есть, однако, ситуации когда человек может получить доход не работая.
Если мы не рассматриваем варианты голой удачи (выигрыш в лотерею, например) – на которые нельзя рассчитывать всерьез, то надо обратить внимание на то чем уже владеет этот человек.
Например, домом или значительной суммой денег.
Своими владениями человек распоряжается сам и может делать это хорошо или плохо.
Если у него есть дом, который он сдал не очень выгодно – то у него есть возможность исправить эту ситуацию и увеличить свои доходы.
Если у него есть, допустим, сто тысяч лежащие в банке и приносящие 2% годовых – он тоже может значительно увеличить эту сумму. Например, переведя их в местные СД и получать уже 4-5%,
либо переведя их в гос. обязательства других стран (и получать уже до 10%). Существуют и другие, более сложные, схемы.

Оба эти варианта объединяет некоторая сложность исполнения (человек не может быть экспертом во всем) и возможность получать доход не работая.
Считая, что наш герой не может самостоятельно решить ни ту ни другую задачу – у него есть выбор обращения к специалисту.
В случае с высвобождением дома – к адвокату, в случае с деньгами – к консультанту по инвестициям.
И тут присутствует риск, потому что выбор специалиста может быть не удачен.
И это приведет к тому, что человек потратит какие то деньги и не получит того на что рассчитывал.

Риск неудачи такого рода, присутствуют в таких вопросах всегда.
Он связан с тем – на сколько правильно (не будучи специалистом) человек оценил текущую ситуацию с его «коммодити»,
на сколько правильно он оценил грядущие улучшения,
и насколько правильно он выбрал себе помощника.
Последнее – обычно самое сложное и плохо предсказуемое.
Но и тут есть своеобразная нить Адриадны: если в большинстве аналогичных случаев люди получают то на что они рассчитывают – есть смысл последовать по их пути.

Все что я рассказал выше – прямая аналогия с политической активностью нашей общины.
Разница только в том, что наш заброшенный дом (и.г. нереализованная потенция политического влияния), который можно использовать для получения дополнительных благ, находится под коллективным управлением.
То во что можно превратить свое политическое влияние нам надо учиться у негров.
Эти ребята тоже не имели никакого влияния на политиков США первые сто лет после отмены рабства. Но когда они научились не только просить и не только буянить, а проводить организованные политические компании под шапкой разумных и понятных политических требований – то все очень быстро изменилось.

Раз у русскоязычных иммигрантов есть общие интересы – их можно выразить в социально – политических терминах.
И выразить так, что многое из них будет приемлемым для американских политиков… если, только, у них будет повод обращать на нас внимание.
А повод такой – это то политическое влияние которое мы имеем, измеряемое в виде наших организованных голосов и пожертвований в избирательные фонды.

Не будем перегибать палку: отдать сейчас что бы получить потом – это не та игра в которую будет играть русскоязычные иммигранты и никаких таких пожертвований мы не соберем.
Наши игры – это «получить сейчас» (ничего не давая) и «получить и сейчас и потом» (тоже ничего не давая).
И это очень близко к тому, что предлагаю я:
Политика – это игра под названием «получить потом».
Вот в том, что именно потом а не сразу – заключается вся заковырка.
Для этого надо уметь предвидеть и рассчитать будущее.
С этим у нас плохо.
Но правила – очень заманчивые:

Давать – ничего не надо.
Верить – никому не надо.
Рисковать – тоже ничем не надо.
Все что надо – это коллективно выдвинуть реальную программу и наметить своих локальных кандидатов (из числа американцев).
А далее – дружно за них проголосовать.
Пройдут они или не пройдут – нам тоже не важно на первом этапе.
Важно только демонстрация себя как разумной и организованной силы.

Представляется, что в нашей общине присутствует большое недопонимание того, что такое политика вообще и для чего она нужна.
Кто то, по советской традиции, подразумевает тут «кручение колеса истории» в нужную сторону…
(на хрен мне это колесо?),
другие свято верят в то, что «русская политика» – это избрание некоего русского (желательно – себя) на выборную должность…
(на хрен вы мне, такие умные, нужны?),
третьи полагают, что это что-то типа конкурса красоты,
где самый достойный (заслуженный, опытный) получает офис как гран при…
(на хрен мне они, такие красивые, нужны?).

Другой пунктик политического недомыслия – это интерес к национальным выборам и игнорирование местных выборов.
Это тоже от недопонимания того что такое политика.

Ребята, ни сейчас, ни в ближайшие сто лет, мы не являемся игроками в федеральных органах власти США и не можем на них влиять.
Более того – нам оно и не надо.
Наши вопросы (которые нам интересно решить в нашу пользу) в 90% случаев существуют на уровне города и штата.
И на этом уровне мы влиять на что то можем (если сможем).
Поэтому интерес к большой политике и игнорирование местной – это свидетельство полной отвязанности от реальности.

Что такое политика в США?
Как сформулировал известный американский политолог г-н Lasswell
политика – это драка за то КТО получит ЧТО, КОГДА и КАК.

Очень циничное определение. Но очень верное.
Итак политика – это там где что то хорошее дают. На халяву.

Наши люди освоили до сих пор только задние двери церквей и синагог где им из жалости выдают продукты для бедных.
Так вот есть еще и другие двери, только не задние а парадные.
И там тоже выдают, что типа бесплатных продуктов. Только не для убогих, а наоборот. И не из жалости, а из страха и/или интереса.
Там просто другой порядок записи и другой порядок распределения.
И если вам хочется жить в Америке лучше и веселее, то имеет смысл
понять этот порядок записи и принести туда свою заявку на что то (хорошее).

Теперь давайте разберем наш «накопленный политический опыт» и действия «наших политиков».

Действия эти распадаются на две категории: видимые и невидимые.
Видимые действия – это их агитация за чувство глубокого удовлетворения от сознания того, что «наши уже там».
Никаких других коврижек я в их программах не увидел.

Невидимые действия – это то, КАК велась агитация последние два года.

Вы обратили внимание на название этой статьи?
А вы видели предыдущие статьи?
Я тоже их не видел. По крайней мере в русско-американских газетах.
Их почему то печатали канадские и израильские газеты.
Как сказал мне потом один редактор в частной беседе: «вы же понимаете что газета существует не в вакууме. У нас есть хозяева, которые заняли определенную линию и мы должны ее проводить»
Это правда. С одной стороны.
С другой стороны – это неправда.
Политика – особый товар. Если вы хотите объединить тысячи свободных людей – то первое условие это говорить с ними честно.
Советский менталитет и советские приемы агитации подводят наших здешних лидеров. Они почему то думают, что народ – тупой.
Что народ готов скушать любую лапшу, которую ему навесят на уши.
Исходя из этой посылки они имитируют искренние и душещипательные политические монологи.
А потом удивляются почему такая низкая активность русскоязычных избирателей.
А потому что политические монологи честными не бывают.
И люди это прекрасно чувствуют.
Можно создать газетный и телевизионный пул и вовсю проталкивать «нашего» кандидата. Но нельзя реально ожидать большого процента обманутых людей.
Если в метрополии этот процент, помноженный на миллионы, еще может дать выигрыш на тамошних выборах, то в Америке его надо множить на тысячи. А это будет уже пшик.

На будущее, прежде чем нашим газетам вступать в политическую агитацию, я бы рекомендовал им публично обсудить и принять «кодекс политической публицистики». Возможно, что отбор статей и ведение политических дискуссий надо изъять из рук редакторов газет и передать «общественному совету». Такой совет может противостоять давлению издателей и может обеспечить честную дискуссию, без которой все разговоры о политической жизни русской общины не выходят за рамки дешевой советской агитки и не найдут отклика у иммигрантов.

Теперь отбросим печальную практику и обратимся к теории.
Что хорошего можно получить от политики?
Сразу возникает вопрос КОМУ?
Если КОМУ – относится к самому политику – это одно.
Если ко всей общине – это другое.
Лично политик может получить многое. Помимо зарплаты и карьеры это еще возможность лоббировать распределение общественных денег и возможность брать взятки (в разных видах).
Поэтому нам надо быть очень осторожными в поддержке «своих политиков».
Проворовавшийся политик скомпрометирует всю общину, и мы можем забыть о своем политическом влиянии на многие годы.

Понимают ли наши люди потенциальною опасность выдвижения русскоязычного кандидата?
Абсолютно нет.
Чтоб далеко не ходить, возьму цитаты из последнего номера «Русской Рекламы»:

«…кандидатом на выборную должность станет тот кто хорошо знает нужды и заботы русскоязычной иммиграции». – О. Рубинчик

«Мы выбираем представителя власти не за то, что он говорит с нами на одном языке и способен лучше нас понять, а за то что он лучше всех своих конкурентов подходит для этой должности»
- Я. Мовшович

Все это, ребята, дешевый треп.
По каким таким критериям мы определяет «подходимость» господинов А или Б на некую должность? Готов поспорить, что вы не знаете ни биографии, ни образования того за кого вы голосовали на прошлых выборах (если вообще голосовали).
И это нормально. Потому что и никто их не знает.
И никого это не интересует.
Всех интересует вопрос о том ЧТО, КОГДА и КАК?
И КТО?
А будет ли этот КТО «знать нужды и заботы русскоязычной иммиграции» или не будет их знать – мне не важно.
Мне важно, если этот КТО и будет сама русскоязычная иммиграция.

В этой ситуации предпочтительным является вариант не выдвижения «своего политка» вообще.
Может ли быть политическое влияние без конкретного лидера? Без персонификации этого влияния?
Может. И Американская история знает такие примеры.
В середине 20 века лидеры многомиллионных американских профсоюзов никогда не выдвигали своих кандидатов на значимые посты. Вместо этого они торговались за поддержку своих членов с существующими кандидатами и получали от них то, что им надо.
Мне представляется, что эта модель гораздо более подходит к нуждам русскоязычных иммигрантов, чем вариант с выдвижением «наших» кандидатов.

Что нужно для того, чтоб эта модель заработала?
Не так уж много:
1) Нужно снять редакторскую цензуру на политические разборки, чтоб все эти разговоры перестали быть «правильными» и стали просто честными.
Без этого никакой массовости не будет.
Молчаливое большинство, которому заткнули рот, будет и дальше голосовать ногами.
2) Нужно публично (публицистично) обсудить желательные темы, интересующие нашу общину и отобрать те из них, которые могут быть воплощены в жизнь.
3) Нужно избрать общественный совет нашей комьюнити, члены которого, на общественных началах, будет опрашивать американских кандидатов об их отношении к утвержденной полит. программе нашей общины.
На основании ответов этих кандидатов (и действий избранных политиков) общественный совет обсуждает (публично) и рекомендует перечень кандидатов для поддержки всей общины.
По спорным кандидатам, вероятно, есть смысл проводить внутриобщинное голосование.
4) Имея список рекомендованных кандидатов, русская комьюнити должна продемонстрировать сплоченность во время настоящих голосований.
При этом нам даже не важно если «наши» кандидаты нас обманут.
Нам важно показать американцам, что мы –
а) организованная
и
б) рациональная сила.
Если мы можем это показать. Если, допустим, 70 – 80% членов комьюнити будут голосовать согласно выработанной рекомендации – это и есть политическое влияние.
После этого у всех Нью-Йоркских политиков любого уровня появится стойкое желание встречаться с нашей общиной и прислушиваться к нашим программам.

В отличие от своего приятеля, я не вижу больших проблем в специализации доктора Гуткина.
Политики, они все кучкуются где-то там.
Большие вопросы возникают о том, как собирается доктор Гуткин исполнять свои представительские функции в случае победы.
Он что, хочет оставить свою практику?
Или быть политиком на «парт тайм»?
Последнее – не самая лучшая идея.

Кроме того, мне очень не понравилась история с назначением доктора Гуткина ходатаем по делам иммигрантов, о чем полгода назад позаботился лично губернатор Патаки.
Помощью иммигрантом тут и не пахло. Для помощи надо было назначать на эту позицию адвоката.
А это была, в чистом виде PR акция по продвижению в политику «своего республиканского человека «.
Если бы доктор Гуткин отказался от этого назначения (в силу отсутствия требующихся тут опыта и знаний) и порекомендовал бы губернатору подходящего адвоката из нашей среды – я бы, пожалуй, высказался бы за его кандидатуру.
Но он этого не сделал, и мои возможные симпатии утратил.

Два других кандидата – еще хуже.
Они, правда, не гинекологи, но и не политики.
Они – функционеры.
У них обоих вид функционеров, речь функционеров и замашки функционеров.
Г-н Красный только что объявил о том, что все русскоязычные – прирожденные интернационалисты и очень любят негров.
Как видите, он и врет по функционерски.
Я лично ни одного «любителя» негров среди нас не знаю… кроме, разумеется, персонально г-на Красного.
Все остальные – либо их не любят, либо к ним равнодушны.

В прошлой жизни функционеры учили нас любить Родину или любить свободу. Судя по обстановке. Давайте выберем Красного. Он научит нас любить негров.

Мы, господа, выдвинули из своей среды первосортных политических функционеров раньше, чем смогли выдвинуть хотя бы одного завалящего политика.
Поздравляю.

О чем предстоящие выборы?
О том будет ли выбран г-н Красный или г-жа Ставицкая?
Конечно нет.
Я очень надеюсь, что ни кто из них выбран не будет.
Предстоящие выборы дадут ответ о том, кто может быть представителем общины.
Кто главнее?
Самовыдвиженец-функционер, который станет громогласно заявлять себя «выразителем чаяний русских иммигрантов» или главнее община, которая только и может выдвинуть своего кандидата. А может и заменить его на более подходящего.
Забавная деталь: община даже не сможет поменять «своего» кандидата раз не она его выбирала.

Прошлые выборы г-н Красный проводил под девизом «русской общине нужен свой представитель в легислатуре».
Ой хитрил г-н Красный.
В эти выборы он пытался завалить другого «русского» кандидата через американскую фемиду.
А не будь других русскоязычных – он бы продолжил петь ту же песню.

Вопрос на который община должна ответить: кто определяет «своего» кандидата?
Она или американский суд.

В прошлые выборы я разослал по иммигрантским русскоязычным газетам статью и задал в ней вопрос:
согласен ли г-н Красный провести праймериз внутри наших избирателей, если два или больше «наших» кандидата будут конкурировать на выборах?

Знаете что ответил мне г-н Красный?
Правильно.
Ничего не ответил.
Он, вероятно, посчитал, что это не реальная ситуация:
какие еще, к чертям, могут быть русскоязычные кандидаты, если в битву вступил лично он?
А знаете, кто опубликовал тогда эту статью?
Правильно.
Ни одна американская русскоязычная газета ее не опубликовала.
Опубликовали ее в Израиле и в Канаде.
Их, надо полагать, вопросы локальных выборов в Америке заботят больше.
Ребята, о какой политической жизни общины можно говорить, если правила ее произвольно устанавливают несколько хозяев газет и один-два неизвестно откуда взявшихся «само-кандидатов», отбирающие удобные для них темы обсуждения?

Пока игра идет по таким правилам, ответ общины на нее может быть только один: «нет, и не надо».
Не надо никакого депутата, чем иметь одного из таких.
Такого потом и не сгонишь с обсиженного места.
Получим нового Семена Комиссара, но теперь уже на забаву всей Америки.

А как же наша голубая мечта о «своем» кандидате в органах власти? Кто нам тогда поможет?

Отвечу.
Американская политическая жизнь устроена так, что важную роль в защите интересов различных групп могут играть их активисты.
Например: Ал Шарптон.
Никакой выборной должности он не занимает, но активно защищает права чернокожего населения и пользуется его поддержкой.
Между прочим, единственный политический «подвиг» г-на Красного – выбивание из города дополнительных полицейских для какого то района, тоже был совершен без всякой выборной мишуры. Достаточно было поставить перед властями вопрос о нечестном распределении полицейских сил, и вопрос был улажен.
Для этого и не надо быть членом легислатуры или горсовета.

Давайте поставим вопрос иначе.
Что может сделать для иммигрантов член горсовета?
Ровным счетом ничего.
Ничуть не более того, что может сделать простой, никуда не избранный, гражданин.
Проблемы волнующие иммигрантов решаются на уровне мэра, губернатора и федеральных органов власти.
В обозримом будущем ни на одну из этих позиций русскоязычный кандидат претендовать не сможет.

Значит ли это, что наша община должна оставить всякие политические надежды?
Конечно нет.
Для лоббирования своих интересов на уровне города или штата община должна не выдвигать своих кандидатов, а разбирать программы кандидатов-американцев на эти должности, заранее определять свои предпочтения, а потом дружно голосовать за одобренного мэра или губернатора.
И тут будет даже не важно, если какой-то из этих кандидатов нас обманет. «Свой» кандидат может нас обмануть ничуть не хуже.
Важно будет, если община сможет заявить о себе как о разумной политической силе.
Вот тогда американские политики, до сих пор игнорирующие нас, начнут прислушиваться к нашим пожеланиям.

Ни какой г-н Красный или г-жа Ставицкая ничего не изменят.
Их выборы – это их личное дело.
Мы их не обсуждали, мы их не выдвигали.
Ничего дать нам они не могут. Даже если бы очень того хотели (а я в этом сильно сомневаюсь).

На наступающих выборах нам надо забыть обо всех «наших» кандидатах и дать им провалиться.
В следующий раз они будет заниматься не грызней между собой, а искать нашей поддержки.
Зато сейчас нам надо устроить коллективное обсуждение кандидатов на пост мэра и объявить одного из них нашим кандидатом.
И нам даже не важно будет он избран на пост мэра или нет.
Нам важно показать нашу сплоченность.
Политическая арифметика очень простая:
допустим «русские» располагают в Нью-Йорке 200,000 голосами.
Если 80% членов общины проголосуют так, как решила община – это даст 160,000 голосов против 40,000.
Перевес в 120,000 голосов для города и штата – это очень большая величина. Если мы сможем ее показать – то уже на следующих выборах американские кандидаты на высшие должности будут сами стремиться на встречи с нашими избирателями и интересоваться нашими мнениями по разным вопросам.
Вот о чем надо говорить, вот что для нас интересно.

© С.Г.Яссиевич

У меня в жизни было два случая когда я становился участником некоего партнерства, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Второй – совсем не интересный. Он произошел в 1989 году в городе-герое Ленинграде, где местные кооператоры решили создать ассоциацию. Сделали они это очень просто: некая инициативная группа распределила заранее будущие портфели, написала устав, где вся власть полностью и безоговорочно отписывалась обладателям портфелей, сняла зал и распространила приглашения для «ванек». Собравшиеся представители друг друга, естественно, не знали. Зато организаторы друг друга знали. И поочередно помогали друг другу получить заветные портфели. Одинокие попытки вашего покорного слуги остановить дележку шкуры неубитого медведя были безжалостно пресечены и слова ему (мне) не дали. Ну и что? Ну организовали они что то, о чем я более никогда не слышал. И никто из «ванек» больше не слышал, потому как, поразмыслив на досуге, никакого смыла играть отведенную ему роль не нашел. Остались портфели при организаторах. Тем дело и кончилось.

А первый случай произошел в 1979 году где ваш покорный слуга с тремя друзьями-приятелями, опережая колесо истории и политику партии, начали заниматься бизнесом. Или как это назовут позднее – индивидуальной трудовой деятельностью.
На первых порах у бизнеса не все складывалось удачно, и появились некоторые потери. Тогда два из моих друзей-приятелей срочно ушли в кусты, сделав вид, что они тут ни при чем (хотя решения и принимались коллективно). С последнем приятелем мы продолжили дело и оно начало давать плоды. И тут два других друга-приятеля срочно вышли из-за кустов, сделав вид, что они всегда с нами были, и воссоединились. Хотя я и возражал. Мне такие вещи не нравятся. Дальше – больше. Дело росло и мой самый стойкий (не ушедший тогда в кусты) приятель решил, что надо брать власть. Для этого он ввел в бизнес еще двоих своих приятелей (во всем и всегда поддерживающих, естественно, его). А менее стойкие (кустовые) мои приятели, по присущей им скромности, ввели по одному каждый. Я не вводил никого, поскольку не видел в этом смысла. Зато теперь доходы бизнеса, делившиеся ранее на двоих, потом на четверых, а потом и на восьмерых, начали, в своей удельной составляющей, неуклонно падать. Зато и мой одинокий голос потерял какой-либо вес среди численно превосходящих приятелей. И я решил, что мне этого не надо. Я отделил все, что мог отделить из этой коммунальной квартиры и ушел в одиночное плаванье. И более уже я ни с кем кооперироваться не решался.
А оставшиеся мои друзья-приятели имели очень веселую жизнь. Сначала они с трудом изгнали последний призыв: главный враг(я) был побежден и надобность в лишних ртах отпала.
Осталось их четверо. Потом они перегрызлись между собой и поочередно заходили ко мне в гости и сообщали друг о друге разные гадости. Подчеркивая как я был прав и деликатно намекая на возможность нового воссоединения. Теперь уже «без этих дармоедов». Потом они поделились на две пары и на том угомонились.

Русские (совковые) люди хороши за праздничным столом и в экстремальных ситуациях. В обычной жизни они не хороши.
Я с ними готов воровать кашу и есть кашу. А вот выращивать с ними кашу и варить с ними кашу – так лучше вообще без них.
А всегда ли можно вырастить кашу в одиночку?
Ну вот, например, дом.
Вы можете заработать/накопить денег и купить дом. Вы можете позаботиться о том, чтоб это был наилучший возможный «DEAL». Вы можете бережно отнестись к своей кредитной истории, чтоб банки дали вам самый выгодный моргидж. Вы можете накопить денег на большой даун-пэймент и сэкономить на страховке.
Вы можете долго охотиться и купить за 150 тыс. дом, который должен стоить 200.
Вы можете провести в нем ремонт своими руками и поднять его стоимость еще на 50 тыс.
А когда вы будете его продавать, то, если у вас есть время и охота, вы можете продать 250 тыс. дом за 270-280тыс. (если вам повезет).
А если и покупку, и продажу вы сделаете без брокеров, то сэкономите еще около 25 тыс.
И это все вы можете сделать один. И это не так плохо – купить за 150 и продать за 270.
Это очень (для вас) хорошо. Но есть одна вещь, которую вы не можете сделать один:
вы не можете поднять стоимость домов в вашем микрорайоне до, скажем, 400 тыс.

А вот если вы объединитесь с соседями по комьюнити (допустим 1000 домов) и начнете тратить общие деньги на благоустройство всего вашего микрорайона, наймете
(может быть) дополнительных полицейских, будете более тщательно выбирать жильцов – то через несколько лет стоимость домов в вашем микрорайоне может и удвоиться.
С одной стороны – добровольные взносы в, скажем, $5000 в год в течении пяти – семи лет, с другой стороны объективный рост стоимости вашей недвижимости на 200 тыс. за это время. Умные люди, которые могут играть в коллективные игры, так и делают. Проблема в том, что обычно не существует принудительных механизмов взимания добровольных взносов, а среди умных людей могут найтись самые умные, предпочитающие чтоб взносы вносили другие, а не они.
Тогда ничего не выйдет. Вы можете сыграть вашу сольную партию, но вы не можете сыграть общую партию, раз среди вас есть самые умные.

На этот счет существует одна древняя притча как некий вождь созвал массовое гуляние и предложил всем гостям принести с собой и вылить в общий чан бутыли с вином. Когда гости пришли и расселись и налили вина из чана – там оказалась вода.

С русскими бы этого не произошло. Коллективная пьянка – дело святое. Тут даже последний бомж постеснялся бы, наверное, вылить в чан воду. А вот если что другое – то пожалуйста. Тут будет одна вода. Потому что каждый – самый умный.

Проблема с самыми умными – это одна проблема, но есть еще и другая – Вишневый сад. О чем это пьеса А.П. Чехова?
Спросите американцев, которые ее кое-где проходят, – и они вам не ответят. Я имею в виду, что каждый ответит что-то свое, что нельзя будет, естественно, засчитать за главную интригу пьесы. Почему это так? Потому что они просто не поймут как ЭТО может быть проблемой. Для них ЭТОЙ проблемы просто не существует.
Спросите русских о чем эта пьеса…- та же история. Они не смогут определить ее квинтэссенцию. Но не потому что переросли через нее (как американцы), а потому что не доросли до нее. Все еще не дозрели.

Подобно тому, как некоторые африканские и азиатские народы не понимают, как может гос. чиновник не использовать свою гос. власть в угоду своему родственному клану. Это просто не соответствует той системе ценностей, которая сидит у них в голове.
В Африке это называется трайболизм. В Азии это называли «кумовством» (при советской власти) и коррупцией (сейчас).На самом деле – это тот же трайболизм. Пережиток, так сказать, общинно-родового строя.

Итак, о чем же названная Чеховская пьеса? О русском методе принятия бизнес-решений.

Есть, видите ли, разные виды человеческой активности. Когда вы в семье – это не бизнес, это ваше большее Я. И если ваших денег хватает на то чтоб послать в колледж лишь одного ребенка и отказать другому, – то вы будете базировать решение на чем угодно, но только не на том соображении какую отдачу принесет вам вариант А и вариант В.
Если вы даете кому то милостыню – это то же не бизнес решение, никакими соображениями о выгоде и отдаче вы не руководствуетесь.
А вот когда вы решаете во что вложить прибыль за прошлый год – это самое что ни на есть бизнес решение. И горе вам если вы руководствуетесь какими-либо посторонними соображениями.
Горе вам, если вы держите деньги в акциях компании УУ, не потому что анализ говорит о ее хороших перспективах, а потому, что вы ей благодарны за принесенную вам ранее прибыль.
Если вы когда-то одолжили другу (по дружбе) денег, а теперь попросили у него и он вам отказал – вы вправе вычеркнуть его из числа друзей. Это не была сфера бизнеса, это была сфера личных отношений и поддержки, которую (подразумевалось) вы готовы взаимно оказать друг другу.
А если вы получили отказ у банка – то нет никакого смысла на него обижаться. Банк не руководствуется эмоциями. Банк руководствуется набором стандартных критериев. Подошли вы под них – он готов дать вам денег, не подошли – отказ.

Развитие цивилизации – это развитие разделения. Еще в 19 веке, как не почитать, все умирали от горячки. Ну горячка и горячка, заболел и умер… А сейчас, почему-то, никаких горячек нету. Есть воспаления легких, тиф, грипп, рак, малярия, спид, но горячек уже нету. Она разделилась на дюжину болезней и обрела конкретные имена. И конкретные методы лечения. Никто уже от «горячки» не лечит. А 100 лет назад лечили. (И иногда успешно).

Развитие капитализма расширило и дифференцировало поле человеческой активности. Мир стал намного сложнее. 200 лет назад чем бы ни занимался мещанин – он должен был быть хорошим прихожанином. Именно это ставилось на первое место. И если хозяин рассчитывал рабочих, – он был «плохой». Сейчас таких критериев нет. Дело хозяина – заботиться о прибыли. Социальная защита – не его дело. Его дело – платить государству налоги, а государство само будет решать социальные проблемы. Специализация и разделение.
Триумф компьютеров, которые вообще знают только два числа – 0 и 1. И этими числами можно описать почти все. По крайней мере их уже достаточно чтоб выиграть в шахматы у чемпиона.
И если когда-нибудь на смену нынешней информатике придет новая и более мощная информатика, – то она не будет основана на 3, 17 или 116 числах, она будет основана только на 1 числе.

Рациональное (разумное) поведение в сложном мире становится проблемой. Никакие усложнения уже не допустимы – все и так очень сложно. И первое требование ко всем (желающим действовать целесообразно) – не смешивать вещи имеющие разную физическую размерность. Не смешивать килограммы, и герцы, скорость и силу тока. Иначе вообще ничего будет не разобрать.

Западные страны прошли через это разделение, как в эпоху абсолютизма прошли через размежевание понятий родственного клана и государства. А начали они этот переход еще при феодализме. Россия проходила через это гораздо болезненнее. В России это называлось местничество. И начала избавляться она от него только в 17 веке, а закончила этот процесс в царствие Петра 1. И то только благодаря террористическим методам царей.
А есть страны, которые так и не прошли через это. Я упомянул их выше.

Зато с разделением понятий требуемых для целесообразной деятельности в сложном мире – России повезло меньше. Она сделала огромный технический скачек во время
Сталина, но одна из главных причин успеха – была примитивность хозяйственной жизни.
По мере ее развития и усложнения эффективность исчезла. Страна превратилась в общество рудокопов, которые добывали руду, что бы сделать больше экскаваторов, что бы добывать еще больше руды, что бы сделать еще больше экскаваторов… Концы с концами еле сводились с помощью экспорта энергоносителей. А дух хозяйственной жизни шел не от этики протестантов, которые провозгласили свою работу формой служения Богу (откуда, собственно, и начался капитализм), а от Запорожской Сечи: «нраву моему не препятствуй».

Хозяйственный механизм Запорожской Сечи никто, кажется, не изучал. А зря. Можно было бы найти много полезных аналогий. Платили казаки не как купцы и даже не как гусары и цен с окончанием .99 – они бы просто не поняли.
Ежели нравилась им вещь – то совали они руку в карман широких шаровар, зачерпывали столько денег сколько рука ухватит и небрежно швыряли их на прилавок. Понятно, что на долго их покупательской способности не хватало. Тогда поиздержавшиеся бойцы шли воевать (во славу Русского царя) какой- либо новый город. А если большой компании не набиралось, – попросту грабили ближайшую лавку.
И представьте себе, что вся эта чертова мешанина воинской доблести и бандитского ухарства, щедрости и воровства никуда не ушла. Она все еще там и сидит и командует парадом. Казак знал простую истину: вещь ему нужна – он ее получил. А купил он ее или украл – роли никакой не играло.

Вот с этой нерасчлененностью понятий русские люди пытаются рационально действовать в современном сложном мире.
В 1991 году я читал интервью одного итальянского профессора бизнеса. Имел этот профессор свою школу и пытался (под фанфары перестройки) научить Западному уму-разуму советских директоров.
Ну приехали они к нему в его школу (благо в Италии), рассказал им профессор про рыночную экономику. Рассказал и про плановую. А потом спрашивает:
- А что, господа красные директора, вам самим то по нраву?
И господа директора …(заметьте – не домохозяйки, управляющие государством, не пролетарии от сохи, не студенты, не ИТР, – действующие директора) – отвечали ему просто и ясно (и дружно):
- А хотение наше таково будет, чтоб продавать наш товар на рынке, а сырье и прочее что иметь от государства, по разнарядке. Но позвольте, если все продают товар на рынке, по сколько влезет, откуда он может взяться у государства для волевого распределения по их смешным ценам, устаревшим еще 50 лет назад?
А это господ директоров не волнует. Они об этом, как-то не озаботились и подумать. Это похоже на то, как мальчик может играть спичками, бросая их на газеты. И будет пожар. А потом вы его спросите:
- ты что не знал, что газеты загорятся?
-Знал.
-А почему ты бросал на них горящие спички? Ведь это значит, что будет пожар?…
И мальчик будет молчать. Он не знает, что вам ответить. Потому что он действительно знал, что бумага загорится, и что должен быть потом пожар, но он об этом не подумал. Его мозги так устроены, что он не думает о последствиях. Если бы подумал – он бы этого не сделал. А он просто не подумал.

И вот то же самое с директорами.
Можете назвать это инфантильностью мышления, но, на самом деле, это другое. Это нерасчлененность образов и процессов. Их мысли текут не в той плоскости, где отражается объективная реальность (и только объективная реальность и ничего больше).
Поэтому они частично оперируют реальными объектами, а частично – сказочными (привлеченными из других плоскостей мыслительного мира). В итоге получаются Химера.
А другие люди (с аналогичным дефектом мышления) – эту Химеру отвергнут…. но не потому, что они распознали в ней Химеру, а потому что они имеют свою собственную, любимую Химеру. И хотят строить ее. В этом плане очень интересен раздающийся время от времени призыв к компромиссам…. Это означает, что надо взять по кусочку от каждой Химеры и построить некую Супер Химеру (которая даже и на Химеру не будет похожа).

Физика и математика – науки строгие. Если вы сунете в формулу величину силы тока там где должна стоять масса тела – вы сразу получите какую-то ахинею.
Все гуманитарное – не относится к точным наукам. Поэтому совершив мыслительный подлог тут – вы не сразу увидите, что в результате вылезает ахинея. А если не требуется
обратная связь (например, в виде доходов от операций) – то эта ахинея может породить Химеру, и та будет существовать годами и десятилетиями.

Однако в поле расчлененных понятий (как в Америке), в условиях жесткой обратной связи (немедленная самоокупаемость) совковые Химеры долго существовать не могут.
И мир дела везде похож – он имеет свою железную логику: обязался – плати. Не можешь – отдавай залог…
И мы опять возвращаемся в Вишневый сад. Единственное спасение – нарезать его на куски и продать дачникам… Но сад – неделимая ценность (в мозгу обанкротившихся хозяев). Про него даже в энциклопедиях написано… Существует только одно правильное и очевидное бизнес- решение, но хозяева принять его не могут…
как и наш мальчик, который не думает о пожаре, как и наши красные директора, как и владельцы всех остальных Химер, не желающие от них отказываться.
Ведь это все равно как если бы наш Сечевой Казак стал отсчитывать рубли и копейки для расчета с маркитаном. Что подумают о нем боевые друзья?
Да и вообще…
Эксперимент не удался. Человек с понятиями Запорожской Сечи не ужился в мире жестко фиксированных объектов и обязательств.
Он не мог принять единственного возможного рационального решения. Потому что он не живет в рациональном мире, он по-прежнему в Сечи… только грабить уже некого и куража нету.
Его Сечь, правда, немного другая – без крови и грабежа, и сделана из слоновой кости. Но это тоже Сечь. Только другая. Интеллигентская.
Суть в том, что Сечь не совмещается с современным рациональным миром. Они существуют в разных плоскостях.
Если адептов Сечи – много, получается Ельцинская Россия, если ее адепты сбежали за кордон к спокойному бытию – им там маятно и неуютно. А жестокий мир не понимает их душевных страданий.
Теперь представим себе, что малочисленные адепты Сечи попробуют предпринять некое коллективное действо. Даже, допустим, что без «самых умных» (которые представляют особую от этой проблему).
«Давайте сделаем общину» – говорит А,- «и пусть она заботиться о досуге пожилых».
«Давайте» – соглашается Б, -»и пусть построит русскую школу».
«Давайте»- говорит С – «и пусть она проведет нашего представителя в конгресс. А то чем мы хуже негров?»
«Давайте» – говорит Д -»и пусть она займется еврейским воспитанием новых иммигрантов»…

О чем говорят все эти люди? Боюсь, что они сами не знают о чем говорят.
Досуг пожилых – это чисто благотворительная акция.
Много у нас благотворителей?
Русская школа – это из области образования, плюс бизнес, плюс (если она для бедных) – благотворительность.
Проведение «своего» представителя в конгресс – это вообще мечта идиотов, потому что если от организации досуга пожилых польза будет некоторому количеству пожилых людей, то от избрания «представителя» в конгресс, польза будет только ему самому. Вот пусть себя и избирает.
А еврейским воспитанием иммигрантов охотно и успешно занимаются существующие еврейские организации. Было бы желание приобщаться. В этом случае и создавать ничего не надо.
И каков итог?
Невозможность коллективного действа?
Да. Пока мы сидим в Башне из Слоновой Кости стоящей в Вишневом саду посередине Запорожской Сечи и отказываемся считаться с существующей реальностью, – ничего не возможно.
А если мы вылезем из Башни и признаем существующую реальность, то мы хотя бы сможем сказать, что возможно, а что невозможно.
Возможно найти «наших» меценатов для целей финансирования общины?
- Невозможно.
Возможно ли, в этих условиях, существование общины занятой благотворительностью?
- Невозможно.
Возможны ли другие (не благотворительные) цели у общины?
- Возможны.
Возможно ли, что бы наши иммигранты, ставшие гражданами, прислушались бы к рекомендациям многотысячной общины за кого им голосовать?
Если дело не касается кошелька – то возможно.
Возможно ли, имея десятки тысяч голосов, успешно лоббировать у городских и штатных властей выгодные иммигрантам проекты?
- Возможно.

О чем мы спорим?
Победит Шумахер или Джулиани – для нас ничего не изменится.
И в Америке, по большому счету, ничего не изменится.
Потому что они все практики, и степень свободы их действий очень и очень ограничена.
А нам и не надо по большому счету.
Нам надо по маленькому счету.
Нам достаточно будет, если город выделит иммигрантскому центру 1-2 миллиона.
Возможно ли это?
А зависит от того как просить.
Если по простому – то невозможно. Общественных денег всегда меньше чем тех, кто на них претендует.
Поэтому распределяются они не по принципу «кому можно дать», а по принципу «кому нельзя не дать».
Поэтому просто придти и сказать мэру – «вы хороший и мы хорошие. Дайте нам миллион» – так можно и не ходить.
Или сразу уже 100 миллионов просить. Все равно ведь не даст, зато звучит солидней.

А если придти к кандидату на пост мэра и сказать: «г-н кандидат, к нашим рекомендациям прислушиваются 50 тысяч иммигрантов из б.СССР. А вот список наших пожеланий. Не могли ли бы вы ответить, что из этого списка вы готовы воплотить в жизнь, а мы скажем готовы ли мы оказывать вам поддержку».
В этом варианте Шумахер (или Шумер,.. или как там его) – сможет отказаться разговаривать с нашей общиной только один раз.
Если он узнает, что в результате отказа потерял 50 тыс. голосов – он больше нам не откажет.
И ни кто не откажет. Они сами к нам позвонят и поинтересуются, каковы будут наши пожелания.

И если в списке наших пожеланий не будет заведомых Химер, способных скомпрометировать кандидата (как, скажем, требования уровнять в правах наших ветеранов с американскими ветеранами), – нет никаких причин, что бы кандидат
отказался рассматривать этот список и принимать по нему какие-то обязательства.

Вот собственно и все.
Прошедшие выборы мы пропустили.
Как и позапрошлые, как и все прочие до них.
Кто бы там ни выигрывал – мы ничего не выигрывали.
Правда и не проигрывали. Но это слабое утешение.
Если некто имеет на руках много денег и их растратит
без какой либо пользы – что хорошего он достиг? Имея в руках десятки тысяч избирательных бюллетеней – мы имеем те же деньги.
Если правильно ими распорядится.
И кроме нас самих все это абсолютно никому не надо.

И что самое смешное – никакие меценаты нам не нужны. Нам вполне хватит годового взноса в 5 или 10 долларов. Но это только если без Химер. Потому что все Химеры – очень прожорливы.